- "Кот", странное имя... - сказала Санэшь, - ...и звучит, будто не твоё!
- У Вас тоже, как, по-моему, довольно странные имена... - возразил Кот, хотя он знал, что его имя все в Энеркале считают странным, - ...и мне интересно, и как вы собирались забрать свои товары, вещи, или что там у вас?!
- Это не твоё дело, что у меня там! Мои товары, мои проблемы! Если бы они не были засыпаны, то я бы приказал своим рабочим забрать наше, и пусть не сразу, но мы бы все оттуда вынесли! Ты ведь видел, сколько там всего!?
Кот понял, что купца, который так и не соизволил назваться, интересовали не сколько его товары, которые были вообще или нет - не известно, сколько всё золото и драгоценности, которые он мог видеть на первом этаже дома, опоясывающего дерево. Хотя, что сейчас с этим домом - он не знал.
- Что-то я не вижу здесь никаких рабочих! - Кот старался продолжать в таком же тоне, но купец лишь фыркнул, ничего не ответив.
После этого все замолчали. У всех были вопросы друг к другу: Кот хотел по больше разузнать о этих людях, кто они такие, откуда они, и что привело их в эти земли, так как на простых людей они похожи не были; Санэшь интересовал Кот, она чувствовала, что это не его имя, и что стоит за последними событиями стоит нечто; Кернигус тоже желал расспросить Кота о причине его появления здесь, и о странном оружии, что было при нём. У купца же, были немного свои соображения по поводу всех здесь собравшихся.
- Все на сегодня, ложимся спать! - Скомандовал Кернигус, и подкинув последние ветки в постепенно гаснущий огонь, поднял с полу ножны, которые принадлежали коту.
Он внимательно осмотрел их, а потом положил обратно на пол, искоса глянув на Кота. Тот сполз полностью на пол, и не подавая ни капли заинтересованности, положил руку под голову, и закрыл глаза. Купец лег на кровать, и отвернувшись к стенке, что-то бормотал под нос. А Сашэшь поднялась, и подошла к детям, и забравшись под одеяла, обняла их по крепче.
Будто зная, что огонь вот-вот должен погаснуть, через окно, в избушку, стал постепенно проникать серебристо белый лунный свет. Санэшь посмотрела на него, а потом на детей, которые никак не засыпали, и вздрагивали от каждого шороха, и стала напевать мелодию, которую Кот не раз слышал в Харчевне Энеркале.
Таа-данта тин та-да, та дин-дан тан-тин-тааа
Тан-тан-тин даада-тан дин-тин-тантан-тааа.
Её нежный и мягкий голос, вытиснил тишину наполнявшую избушку, и наполнял сердце странным спокойствием. Это не было похоже на ту песню грустную песню.
ночь на дворе, заа окном темнота
Звезды мерцают и в неебе лууна
они нам осветят путь в сказочный мир
снов милых грез...
Множество множеств, дней и ночей,
ветер гуляет по тропам зверей,
сказки свои он расскажет тебе,
только во сне...
дуновеньем своим он коснется тебя,
и теплой прохладой одарит любя,
шелест листвы, это песня моя,
тебе любовь моя...
Она закончила колыбельную, все тише и тише напевая туже мелодию. Кот сам не заметил, как уснул. Толи её голос оказался столь чарующим, толи его раны и усталость сделали своё дело, но впервые за долгое время, Кот уснул спокойным и мирным сном, сном без снов, забыв, насколько опасное у него сейчас положение.
* * *
Когда Кот уснул, Кернигус подождал еще немного, чтобы убедится, что он действительно спит. С кровати стало доноситься похрапывание купца, а Санэшь закрыла глаза, и так и продолжила сидеть с детьми.
Кернигус не раз рассматривал оружие Кота. Ему был понятен пистолет, но вот сломанный меч доставлял ему какое-то странное беспокойство, как и кулон, который Кот держал в руках, когда его нашли. Конечно, меч мог сломаться, когда он сражался с кем-нибудь в доме. Но почему тогда он его не выкинул, почему вложил в ножны за спиной, и почему так крепко сжимал кулон?! Кернигус осознанно вытащил Кота из-под завала, даже притом, что он не подавал никаких признаков жизни. Он притащил его бездыханное тело в дом, будто чей-то голос нашептывал Кернигусу, что ему делать, и он не мог ослушаться его. Это чувство все никак не покидало его, это до боли знакомое ощущение, ощущение близости врага.
Кот на удивление быстро пришел в себя после такого, и никаких ран, или хотя бы ссадин на нём не было. Но слабость Кота, наталкивала Кернигуса на мысль, что Хранитель мог вселиться в него. Похожие случаи были, во время войны с Асами, всего пару сотен лет назад, но тогда на всех таких людях был браслет, а у Кота на руке такого не было, да и быть не могло, так как он обычный человек.
Кернигус знал, что если он прав, то нужно убить Кота, пока он спит; но если нет, то он отнимет жизнь у человека, который может быть полезен ему, в дальнейшем. Извечный вопрос для любого человека: - "Быть, или не быть?!", сейчас буквально раздирал Кернигуса на части. Он вновь взял ножны, и вынув остатки меча, опять внимательно осмотрел их, но опять-таки ничего необычного не
заметил. Тогда он встал, и медленно пошел к Коту, будто отражая страх и сомнения, лезвие отблёскивало блеклой белизной. Кернигус склонился над Котом, и поднес лезвие к его горлу. Он не понимал, что им сейчас движет, почему внутренний голос так настойчиво твердит ему, сделать это, и почему его рука так предательски дрожит. Но вот, еще сантиметр, и острый клинок коснулся бы кожи Кота, и клинок смог бы испить его крови, но тут, буквально за мгновение, недостающая часть сломанного клинка вырисовалась, словно была соткана из белого света, и электрический разряд с характерным треском впился в руку Кернигуса. Его рука тут же онемела, и он выронил меч. Рукоять упала на грудь Кота, свет рассеялся, и вновь, от меча остался лишь кусок клинка с рукоятью, после чего слабое свечение охватило ножны.
Ошарашенный Кернигус кинул ножны к стенке, и отскочил в сторону. Санэшь вздрогнула от испуга, но с места не сдвинулась, лишь посмотрела сначала на Кота, а потом на Кернигуса. Больше он не двигался, будто ждал, что Кот сейчас встанет, возьмет меч, и нападет, но ничего такого не произошло.
Кто он?! Или что он?! - Сказал Кернигус слегка дрожащим голосом.
После этого, больше ничего не происходило. Кернигус сел на стул возле печки, и оставшуюся часть ночи не сводил глаз с Кота.
* * *
Наступило утро, поселение так и оставалось не тронутым лесом, хотя деревья вплотную подобрались к стенам, и своим корнями стали медленно их разрушать. Хранитель лишил стены вековых чар, что защищали их все это время. И теперь, они из последних сил, что природа вложила в камень, из которых они были выстроены, защищали то немногое, что осталось от этого поселения. Так что, за несколько дней, лес разрушит стены, и поглотит все, что за ними, не оставив никаких следов того, что здесь когда-то, что-либо было.
Кот проснулся, и первое, что он ощутил - леденящий вес чего-то тяжелого на груди. Он открыл глаза, и увидел свой меч. Рукоять спокойно лежала на нём, а белоснежное лезвие своим свечение окутывало своего хозяина.
- Так... где это я...? И что я здесь делаю?
Но ответа не последовало, в избушке было пусто. Кот стал осматриваться, и припоминать недавние события. Как не странно, он прекрасно себя чувствовал, не было ни боли, ни усталости, лишь непонятная лёгкость, и туман в голове. Похожее состояние у него было после редких посиделок в гостях у Гримма. Какими бы не были у него предлоги, Гримм всё равно уговаривал Кота зайти на кубок другой медовухи; а, как и следовало у гостеприимных хозяев так как посиделки были редкими, и нужно было наверстывать упущенное, то всегда находился и третий, и четвертый, а потом и пятый кувшинчик хмельного напитка. После чего, Кот всегда просыпался не у себя дома, и в похожем состоянии. И первое, о чем он думал: - "Как бы чего не приключилось". История о том, как Кот, Гримм, и Осип, устроили в таком состоянии смотр войск, и потом, добыв для всех парадную форму, скомандовав "Песню запевай!", маршировали вокруг города, пока у солдат не закончился репертуар - месяц пересказывалась среди горожан, и целый месяц эта троица под предлогом плохого самочувствия не показывалась на людях. Или собирались в ночное время в мастерской Гримма, чтобы обсудить разнообразие историй об их похождениях, и вдоволь посмеяться. Вот только Осипу в первое время было отнюдь не до смеха.