– Прагматичный романтик, – хмыкнул Ворон.
И тут, всеми забытый и тихо вращавшийся у плеча Ники метриримунди раскололся и буквально разлетелся в разные стороны, облив нас радужным светом.
Ученички, как один, вздрогнули и прикрыли головы руками, а Ворон щелкнул пальцами и деловито поинтересовался у жены:
– Ну что там?
– Итого семьсот сорок семь подходящих по параметрам «аашэмэсок». – Я не сразу понял, что Ники говорит о мирах AHMS. – За день можно проведать до десяти миров, в зависимости от ваших сил. Немного больше, чем я думала, но меньше, чем обещала Лёне. Впрочем, молитесь своему Безымянному, авось сразу попадём, куда надо.
Ха-ха, они юмористы. Но семь с половиной сотен миров вместо сотни тысяч – это же совсем другое дело! Особенно, если по десять в день проверять.
Главное, чтобы было что искать…
Мне отчего-то представился семьсот сорок третий прыжок. Остатки крови, отчаянье в глазах, надежда на словах «вот-вот, шанс найти всё выше и выше»!
И это если поиск, проводимый занозой, почти женой моей и половинкой, действительно будет требовать меньше крови.
– А крови вам точно хватит на все? – Мира словно подслушала мои мысли. Удивительно, что она вообще слышала наш разговор – погрузившись в своё вдохновение, она даже чай не пила – творила очередной чудо-шедевр.
– Хватит, – ответил Ворон с некоторым ехидством. – Уверен, что у Лёнчика крови куда больше чем он говорит. Лёнчик – тот ещё хамстер, не удивительно, что его внук выбрал тело этого зверя для подселения, – и этот гад носатый засмеялся. И дракон его тоже, хотя выглядело это так, словно он раскашлялся или расчихался – во все стороны летели клочья сероватого дыма, которые отлавливала Дай-Ру, впитывая хвостами или подгоняя облачка к Юмэ в качестве очередной игрушки.
Птицы под сводами притихли, на мир медленно и величаво наползала ночь. Но уснули только птицы да лисенок, свернувшийся клубком в гнезде из материнских хвостов. А вот собравшейся на вечно живой травке Полигона компании да не совсем безумному ректору Академии было этим вечером не до сна…
Когда только стали сгущаться сумерки, Мурхе попросила хранителей сделать светильник. По-моему, она это сказанула, не подумав, и уж точно не ожидая выполнения просьбы, даже зажгла уже небольшую флашку, чтобы приспособить её под светляк, – но Тан и Лисс подпрыгнули вверх и выдохнули два облачка энергии: сгусток пламени и трескучий электрический шар. Облачка эти, встретившись, завертелись юлой и засияли ровным ярким светом.
– Ого, – повела бровью Глинн, гася ненужную уже флашку.
– Гхм, – Ники и переглянулась с Владом. Но от комментариев оба воздержались.
Хранители слегка смутились, а затем хитро покосились на хозяйку, не глядя на меня. А я так и не понял, сама она это придумала, разыгрывая нас, или эта парочка действительно способна творить самостоятельно.
Я задумался, что же такое Дар.
В детстве у меня был Лисс, отзывающийся на малейшую мысль, порой даже неоформленную, и я вовсе не интересовался, как у него это получается. Получалось частенько не то, что мне нужно, а изредка – ему удавались невидимые саламандры или всегда разные и невероятно красивые огненные цветы. Или даже обычные заклинания, которых я не знал. Да и не мог знать в силу неопытности.
Взрослея и знакомясь с законами управления Даром, я постепенно подчинил его, как положено, поставил в рамки предсказуемости, оформил мысли в заклинания, рассортировал цветы фейерверка по видам. Самого Лисса я счел порождением собственной детской фантазии, а особенности его поведения объяснил себе тем, что так, по мнению меня маленького, должен был вести себя лисенок из огня. Став взрослым и серьезным человеком, я прекратил тешить себя иллюзией верного друга, и выпускал Дар лишь в виде готовых заклинаний. Не удивился, встретив Лисса на Полигоне месяц назад, я лишь потому, что слишком многого тогда не помнил.
И до сих пор не обращал внимания на его подозрительную самостоятельность, привыкнув к нему, к тому, что рядом с ним есть дикая и своенравная кошка-молния, на фоне которой он просто образец послушания. К тому, что повинуется он не только мне.
Вот только… управляет ли им сама Мурхе?
Управляет ли она своим собственным Даром?..
Кто не хотел запирать Дар пауком? Неужели Лина?
Кто тогда скомандовал взломать щит, наброшенный на нас ректором? Я? Или она?
Кто создал щит, которым Лина пугала Ворона тогда, в таверне? Ведь это было совершенно новое плетение, основанное на том, чего Лине никто не преподавал, хотя знал я. Вот только я тогда вообще не думал о щитах, тем более о плетении, которое совместила с солидой Мурхе. Или всё-таки думал?