– Ну да. Безнаказанно Игнихосту не запустить.
– Да, теперь отсутствие свидетелей не являлось достаточной гарантией того, что подозрение его не коснётся, необходимы свидетели его собственного наличия в другом месте.
– Алиби… – прошептала Лина.
– Будь он жадным до силы безумцем, он бы давно выдал себя, но Волкано истинным змеем полз к цели – тайно и незаметно.
Ректор хмыкнул. Остальные молчали. Даже дети, словно почуяв важность рассказа или рассказчика затихли, притаившись у ног матерей.
– У нас не было уверенности, что чудовищный способ великого усиления в мыслях Волкано нам не почудится. Эти его мысли мелькнули на поверхности на краткий миг. Тогда он явился просить руки нашей сестры, матери Лилуш.
– Ого, так он давно ведёт охоту за принцессами? – удивилась Марина.
– О, да. Ты очень верно сказала, дитя. Именно охоту. И изначально мы намерены были ответить ему согласием. Ведь Селина симпатизировала ему. «Присмотрелись» к мыслям великого мага и героя войны мы просто для порядка, и… я еле удержался от того, чтобы не убить его на месте. Жаль, что удержался.
– И чем же он так поразил Вас? – прищурился Шеннон.
– О. Его идея заключалась в том, чтобы, связав судьбу с принцессой – связав судьбу! – Монарх в возмущении воздел перст: – Для этого нужна как минимум симпатия с обоих сторон, а лучше честное чувство…
– То есть они должны любить друг друга…
– Да, лишь тогда связь судеб приведет к усилению мужа и жену. И ведь Анаис любил Селину! Но это не мешало ему вспомнить о том, что для того, чтобы сила его значительно возросла будет достаточно всего одной Игнихосты. Правда двойной.
– Двойной?..
У меня шерсть на спине зашевелилась от предположения, которое тут же подтвердил Монарх.
– Двойной, – повторил он голосом способным заморозить вулкан. – Если отдать Игнихосте жену и своего новорожденного ребенка – почти все освобожденные силы, как родственные, заклинатель при должном умении сможет вплести в свою ауру…
Потрясённая тишина воцарилась в кабинете, пока её не нарушил Леон ри-Кройзис:
– При всей моей неприязни к нему, я не верю, что он смог бы это сделать…
– Знаешь, Леон, мы тоже так подумали. Но позволить сестре связаться с человеком, в мыслях которого блуждают такие идеи, мы не могли. Селина восприняла наш запрет, как вызов и, пообещав связать судьбу с первым встречным, сбежала. Вся тайная служба работала тогда на слежку за ней и за Волкано, чтобы не позволить встретиться им, так что «первым встречным» стал Кайро ри-Атос, отец Лилуш. Нам повезло, обряд связи судеб прошёл нормально. Связанные сильнее не стали, но и несовместимыми не были.
Монарх помолчал, наблюдая за парой мошек, кружащих у окна, и когда он продолжил, вздрогнул не только я, но и мошки.
– Некоторое время слежка за Волкано продолжалась, но он не проявлял интереса к Селине и её мужу. У сестры родилось четверо сыновей-погодков, и значительно позже – Лилуш. Поздние роды подорвали здоровье Селины и она умерла в скором времени.
– Довольно странная всё-таки смерть… – отметил Док, а Левадис Третий тер-Риниган, дернув щекой, пробурчал: «Она не разговаривала с Нами, и всегда была скрытной», – предлагая нам самим додумывать, почему муж принцессы не позаботился о квалифицированной помощи для своей жены.
– После сватовства Волкано к Селине прошло почти сорок лет, – продолжил Монарх, – Волкано проявил себя полезным для Сейнаританна, занялся воспитанием будущих магов, возглавил АСЭФ. Никаких подозрительных связей, никаких заговоров. Идеальный верноподданный. Со временем мы утратили бдительность, пропустив момент сближения Волкано и Кайро ри-Атоса, и если бы тот не оказался трусом, могли прозевать и опасность для юной Лилуш. Но Кайро, её отец, не посмел устроить помолвку шестилетней принцессы без благословения Монарха.
После нашего отказа, звучавшего как: «Не позволим распоряжаться судьбой Лилуш в обход её осознанной воли», – Волкано попыток не оставил. Настоящая причина отказа не звучала никогда и нигде, и змей решил, что для меня важно лишь отношение Лил к нему. Он обхаживал девчонку так, что наблюдателей иногда тошнило от вида растекающегося патокой перед ребёнком старого извращенца. Лил тоже его терпеть не могла, хоть и изображала любезное дитя.