Док тихо хмыкнул. Может, вспомнил, как отзывалась о старике сама Лил?
– В Академию мы отправили её раньше времени, в четырнадцать, присмотрев там перспективного юношу.
Ректор с подозрением посмотрел на Монарха, а тот невозмутимо продолжал:
– Увы слишком юная девочка не привлекла внимания красавца, увлеченного наукой и магией, и ничуть не обделенного вниманием девиц. Пришлось немного подтолкнуть. Чуть зелья в ваши чаши – и вот взгляды ваши встретились. Мы не ошиблись. Связь судеб вышла крепкой, усилив обоих.
– М-да… – Док почесал кончик носа.
– Волкано рвал и метал, но сделать ничего не мог. Как на его зло, в нашем роду появлялись на свет только мальчики. И вот родилась долгожданная девочка…
– Файра, – пробормотал ри-Кройзис, на что его дочь тут же взъерошилась:
– Марина!
Монарх лишь усмехнулся кончиками губ, но глаза остались серьёзными:
– По халатности одного мага, которого я едва не убил тогда, Лилуш погибла.
Ректор поджал губы. Почти виновато.
– Волкано ходатайствовал о казни. Возможно, только это и спасло тебя, Леон – мы не стали потакать Волкано, и выслали тебя в глушь вместе с девочкой. А позже выяснили, что престарелый и выживающий из ума Кайро завещал опеку над внучкой Анаису Волкано, если бы что-то случилось с её родителями. Удивительно, но ты всё-таки выжил, хотя покушений на тебя было немало.
Док самодовольно хмыкнул, но тут же снова потупился.
– Девочка подрастала своенравной бунтаркой. На поползновения стареющего Волкано реагировала исключительно тошнотой. Да и ты, Леон, не горел желанием породниться с «великим магом», воспринимая его соперником, и не подозревая об истинной глубине его ненависти. А потом появившийся на горизонте Вито Шеннон увёл в Залесье последнюю надежду Волкано породниться с сильной божественной кровью. Для меня он стал не опасен, но месть к тебе, Леон, теперь стала его жизненной целью.
На кабинет снова упала тишина. Марина, задумчиво покусывая губу, смотрела в стену сквозь отца. Остальные тоже что-то варили в мыслях, но ждали слов Монарха, и он продолжил:
– Волкано упустил время для серьёзной атаки. Однажды ты, Леон, стал тем единственным, кто мог представлять для него угрозу – человеком, способным управлять Пожирателем. Именно так величал Анаис ревунов. После того, как у тебя завелся такой, старый Змей прекратил появляться в твоей Академии. Мало того, ценой жизней нескольких своих коллег, он отловил Пожирателя для себя, но полностью совладать с ним не смог. Использовать монстра для собственного усиления у Волкано тоже не получилось. Двадцать лет экспериментов, чтобы понять – тварь безумна, бесполезна и бесперспективна. Тогда Анас избавился от своего монстра и явился к тебе, чтобы уничтожить и твоего. Вам же удалось разыграть скрытый побег ревуна: о том, что туман вокруг павильона вашего стража – подделка, что за проделки студентов больше не «выпивают», знали все.
Дай-Ру скромно опустила взгляд и погладила по головке маленькую дочь.
– Но Волкано даже в голову не могло прийти, что природа твоего пожирателя далека от обычного болотного монстра, – улыбнулся Монарх. – Змей уже готовил план изощреннейшей мести, в которой ты, Леон, плакал бы кровавыми слезами и умолял о пощаде или хотя бы о смерти, когда Столицу потряс слух, пущенный вашим юным наследником Вэба, Йожем Чеширским. «Возвращение Безымянного» ломало все планы Волкано, божественно сильный маг – мог прочесть его, как открытую книгу. Холодный разум Змея всё плотнее затмевало пламя ненависти, и он стал делать ошибки.
– Анаис решился на принесение огненной жертвы?
– Да, здесь и сейчас, глядя на пылающую ауру бога. Учитывая силу жертв, даже малой части освободившейся энергии Волкано хватило бы, чтобы значительно вырасти в магическом уровне. Что будет дальше, он видеть уже не мог, ненависть – плохо влияет на зрение…
– Если я правильно понял, – встрял Влад, – принести в жертву ваш змей хотел Филли и Ленчика. Но ведь Лина – куда более лакомая жертва, и аура её пылала, пожалуй, даже ярче, чем аура Фила.
– О, это отдельный пикантный момент. Когда я поинтересовался этим у Волкано, тот чуть ядом собственным не захлебнулся. Он очень хотел бы включить в жертву её, но имени её – увы не знал, – Монарх довольно рассмеялся, а Лина поёжилась. Лицо Фила на миг приобрело такую мрачность, что я невольно вспомнил Эршара Безумного.