Но редко. Я оглядываюсь очень редко.
Всё больше я тону в серых глазах напротив, порой мне кажется, что мы снова парим в невесомости и нет никого кроме нас, никто и ничто не имеет смысла…
Мы так долго шли к этой встрече.
Путь был сложным, порой кровавым, и впереди ещё немало терний, но мы сможем, мы пройдём, не размыкая рук, не теряя контакт. Мы вместе. Мы одно целое.
Со всеми недостатками, всеми достоинствами, идеями и задачами.
Мы уже начали менять мой мир и должны стать его нежностью и любовью, ибо хватит ему зла и ненависти.
Впрочем, и об этом я сейчас почти не думаю. Ток прикосновений глушит все мысли, а душа тянется к душе, и кажется, что мы сияем и растворяемся друг в друге.
– Эй, хозяева. Приём! Держите себя в руках! – ворчит Лисс, а Тан взмывает под потолок и оттуда швыряется молнией. Прямо в драгоценную диадему в моих волосах.
Сжигающий огонь страсти в глазах напротив сменяется искрами смеха, я ловлю свое отражение в них и… обещаю себе кое-кого обязательно постирать!
– Тан! Паршивка! Ты зачем из меня одуванчик сделала?!
Фил смеётся уже в голос, затем хватает меня за руку и срывается в полёт, унося меня прочь из зала, вверх, к звёздам.
Впрочем, может, мы ещё вернёмся…
ЭПИЛОГ 2. Не ждали?
Мы с Шерой кружили почти под потолком, так высоко, что в душе расцветало чувство полёта. Эта музыка, эти искры, эти эмоции, в которых купались мы, словно в пузырьках колючей воды, завораживали.
Я немного волновался.
Смогу ли я стать тем, кто нужен ей?
Нет, меня ничуть не смущала смена ракурса. Я изменился внешне, избавился от букета личностей в голове, и в кои-то веки мне комфортно любить. Нет нужды просыпаясь бежать прочь, прятать мысли в шмелином рою. Чужое чувство к человеку покинуло меня, оставив по себе лишь щемящую нежность к Лине. Они с Шенноном меня освободили, и теперь я могу наслаждаться своей собственной жизнью.
Правда, если честно, иногда во мне жарким огнём, или вернее шилом в попе, возникает желание позаботиться о моей маленькой подопечной. Даже о двух подопечных, особенно когда вторая мается неприкаянно, повесив нос и боясь подойти к первой, грустная тень себя Глинни, – тогда мне просто хочется спуститься с нашей возвышенной танцплощадки и настучать кому-то по ушам.
Наверное, это остаточный эффект хранителя.
Все-таки странное я существо. Угу. Странное.
Я ведь так и не разобрался, кто же я такой? Некий древний дух, такой же, как и кицунэ Дай-Ру, сумевший пережить конец света...
Музыка смолкла, давая танцорам краткую передышку. И мы с Шерой, присев на краю нашей прозрачной площадки, наблюдали за людьми.
Прямо под нами замерли ректор и его прекрасная помощница. И он не сводил с неё глаз... Леон Ри-Кройзис, эксцентричный, немало поживший на свете маг словно стал моложе на полвека. Впрочем, к переменам в его внешности нам не привыкать – возраст, на который смотрится этот прохвост, зависит исключительно от его настроения. И сегодня у него явно просто отличное настроение рядом с Дай-Руан – древним духом, свидетелем ушедших эпох.
Таким же, как и я, существом непонятной природы...
Умеющим вызывать видения и едящим силу… и эманации страха...
– Все мы можем вызывать видения, – сказал Лисс на крыше, – но некоторые лишившиеся...
«Все мы» – это о духах?
Духи – это лишившиеся...
Чего? И, главное, кто?
Моя голова едва не взорвалась, когда я понял!
Я слетел с площадки, приземлившись на одно колено, закрыл лапками уши, потом, словно пытаясь убежать от мыслей, бросился прочь из зала на свежий воздух, в относительную тишину балкона.
И нос к носу столкнулся с Тандеркэт. Кошка недовольно выгнулась дугой, сначала отпрыгнув бочком на пару скачков, потом, всё-также бочком, щуря глаза и пуша хвостище, подступила ко мне. Сидевший рядышком Лисс окинул меня насмешливым взглядом: