–Ты чего носишься растрёпанный такой?
– Я – хранитель? – озвучил я жгущий мои лапы вопрос.
– Как бы ни так! – буркнула Тан. – Тебя уволили!
– Я не об этом, – нетерпеливо отмахнулся я. – Мы – духи – кто мы? Хранители, лишённые хранимой души?
Тандеркэт воздела серебристые очи к небу, зато огненный лис внимательно посмотрел на меня.
– Вспомнил? – он склонил голову набок. – Или догадался?
– Догадался... – выдохнул я. Нервная дрожь пробежала от затылка к хвосту. – Но как так получилось? Мы что – те, чьи души ушли в нирвану?
Лисс задумался и у меня засвербело под лопаткой от чувства, что он собирается что-то скрыть.
– Если честно, я точно не знаю. Но мы могли такими стать, если бы…
Недосказанные слова повисли в странной тиши дворцового балкона.
Больше он явно говорить не собирался, но мне оказалось достаточно. Я посмотрел на парочку аморфных порождений фантазии, на вид и состояние которых влияет хранимый. Оглянулся вверх назад – за ветвями видно не было, но где-то там осталась Шера. Любимая…
Живая душа…
А я? Что я?
– Я же… я же не могу быть живым… я ничто… – пробормотал я, понемногу теряя свет вокруг. Зато в ушах нарастал звон.
– Дурак. – Тани поглядела на меня мрачно, как грозовая туча. – Ты Дай-Руан видел?
Я протряс головой, разгоняя темноту из глаз.
– А её дочь? Как думаешь, могло ничто породить такое чудное создание?
– Но… как?
– Духи, становясь любовью, могут обретать телесность. Они меняют на неё своё бессмертие. Непростой выбор. Готов его сделать, грызун?
– Да! – я даже не думал над ним. Зачем мне странная полужизнь без неё?
– Вот и славно, – в кошачьих глазах на миг словно проблеснуло солнце. – Иди к ней. Чудовище.
Солнышко спряталось, но Тандеркэт больше не походила на тучу, разве что на мягкое облачко-кошку.
– Спасибо вам. И тебе, вредина Тан.
– Иди уже, у нас дела тут вообще-то. Ходят тут всякие.
Я рассмеялся и направился в зал – к растерянной, но давшей мне время, любимой и невероятной.
– Только это всё тайна, Фиш. Не болтай там, – шепнул Лисс мне вслед.
Ладно уж.
***
– Привет.
– Приветик, – Лина тепло улыбнулась. С тех пор, как она вернулась в этот мир, они с Ники ни разу не остались наедине.
– Я тут присмотрела подарочек тебе – на свадьбу, – скиталица лукаво прищурилась, а Лина немного смутилась, но любопытство не удержала:
– Какой?
– Раритетная сковородочка. Думаю, в хозяйстве пригодится.
– О, хм. Даже не знаю. Повар из меня очень средненький.
– Да нет, – Ники засмеялась. – Это, скорее, для воспитания, чем для готовки. Муженек у тебя очень... мм... Сложный. Я до сих пор немного в шоке. Раньше-то я наивно полагала гением зла своего чернопёрого, а он воробышек безобидный на фоне... О Боги, ну что я такое говорю...
Лина медленно покачала головой.
– Да ничего. Ты права. Он действительно сложный. Но и я не проста. И нам… не до ссор сейчас.
– Да. У тебя роковая дата на носу, я помню...
– О, знаешь. Я думаю, мы справимся. Наш Случай, кажется, уже зреет. Мы уже общались с большинством возможных агрессоров, а в ближайшее время запускаем совместный проект по освоению космоса и океана, альтернативной энергетике и очистке планеты от мусора. Там много всякого интересного. Это сплачивает.
Ники кивнула
– Да, вам сейчас некогда вспоминать обиды.
– Знаешь, дело даже не в этом. Я простила его не потому, что так нужно. Я вспомнила очень многое. Как он сжёг меня. Как погубил мой мир, и снова убил меня и...
Сказать о потерянном сыне она не смогла, эта рана оказалась самой глубокой. Пожалуй, это единственное, что ей ещё предстояло простить.
– …Но это все в воле... Случая. Смешно. Мы называемся его повелителями, но так зависим от него. Что бы он ни делал, кем бы ни был… Инквизитор в Прометиде, спасавший мир малыми жертвами, не ведая, что творит. Он ведь старался не сжигать невинных. А Сигааль невинной не была. Она успела многих убить, ослепленная безумием, стала жуткой ведьмой. И не найди ее Тафин Сой-Садоро – убивала бы дальше.