– Конечно!
– О-о! Я уже хочу эту мировую сеть!!! – Йож засучил пальцами, как паук лапками, подтягивая к себе муху-зеваку.
Лина улыбнулась: не зря они спелись с Сэшандром.
– Что за шум, а драки нет? – легкий на помине хлопнул по плечу Йожика, дёрнул за локон Глинни и потрепал по голове «мелкую» старшую сестру. Рядом нарисовалась Натали, очень необычная и красивая в красном бальном платье.
С видом весьма надменным, вышагивая гусем, к ним подошел Дин ри-Зорхир. Здороваться не стал, но по глазам Лина поняла, что парню не терпится ей что-то сказать.
– Дин, спасибо тебе, – она сделала шаг к нему.
– За что? – тот даже отшатнулся.
– Ты немало помог мне. Так или иначе.
– Ха. Не благодари, – отмахнулся водник, и тут же заговорщически склонился к её уху: – Смотри!
В ладони парня возник маленький ледяной дракончик – точная, но уменьшенная в разы копия дракона, которого демонстрировал Дин когда-то на Полигоне.
– О, прикольно, живенький такой.
Дракончик вертелся и скользил между пальцами, сурово зыркая по сторонам.
– Хих, такой же гордяка, как ты, – Глинни подглядела в щёлочку и разулыбалась. Дракончик отвернулся от девчонки и, пофыркивая, вытащил длинный раздвоенный язык.
– Хранитель, да? – одобрительно прищурилась Лина.
– Угу…
На этом спокойный разговор закончился. На балкончик из сияющего музыкального рая вылетел ураган эмоций:
– А что вы тут?! Что вы тут без меня?! Хотите я вас всех нарисую?!!
– Не-е-ет! – хором отказалась вся компания, даже пришельцы из другого мира словно почуяли подвох.
– Вредины! – возмутилась Мира, но не слушая возражений достала мольберт. – Всем стоять! – прикрикнула она весьма властно.
Почему-то никто не смог возразить этой девчонке, и, задорно поблёскивая очками, темноволосая эфирщица широкими мазками стала дарить краски полотну, как обычно чудесным образом уместившемуся в маленький розовый рюкзачок. Мало того, к моменту, когда на нём стали узнаваться фигуры, компания на балконе серьёзно расширилась. Лину вдруг собственнически обнял Филипп. Подтянулись Леди Ша и непривычно улыбчивый Геррит Тройль. Сбоку пристроились Ники с Вороном, причем явно удивляясь, что они тут забыли? На локте Дианира повисла его рыженькая подружка-земка, отчего вид у мальчишки стал совсем страдальческий. Ректор и Дай-Ру степенно вплыли на балкон в компании старшего Шеннона, Марины и… Монарха.
– А он-то тут что забыл? – едва не вырвалось у Лины, но девушка сумела удержать невежливый возглас.
Левадис Третий Риниган, тонко улыбаясь в седые усы, поблагодарил всех собравшихся за неоценимую помощь короне, и вообще, за то, что они есть, и без ложной скромности воткнулся в центр композиции.
– Вот она – Королевская Наглость, – хмыкнул Фил, не особо заботясь услышит ли его Монарх. Тот не услышал. Или сделал вид.
Среди всей этой компании то тут, то сям мелькали полупрозрачные хвосты Дай-Ру, или выглядывали наглые лисьи, кошачьи, беличьи, ежиные и драконьи морды. Даже некая каменнолицая лягуха там где-то проскакивала. Фиш и Шера плясали в воздухе над головами собравшихся, приплыв на балкон прямо на своей волшебной танцплощадке. А уж как в картину вписались ри-Туманис с усиками и в чёрной маске, лукавый Тимон Инвиз в лиловой рясе бхаката и стая белых голубей, так никто и не понял.
Вообще, очень странная получилась картина. Кто бы ни смотрел на неё, видел что-то своё.
Лина точно разглядела на ней родителей и дядю Сёму, спеца Николая и доброго доктора, и даже санитарку из подземной лаборатории. Правда, последних повторно отыскать на картине девушка не смогла. Фил утверждал, что в верхнем правом углу заметил старца Хансу (между прочим, видел его и дядюшка Тим, бхаката из таверны Кавачай). Фиш и Шера уверены, что из каждой щели на этой картине выглядывают крысявки, а кот Сенсей притаился на дереве и наблюдает за птичками Полигона. Кто-то говорил, что на этом полотне даже Волкано мелькал – недобро щурился на Леона ри-Кройзиса или расплывался в сальной улыбке перед Мариной.
А уж расположение хранителей на ней и вовсе было совершенно непредсказуемым. Вроде смотришь, вон она, Тандеркэт, выглядывает из-за плеча Лины, но стоит отвернуться на миг, и она уже несётся вслед двухвостой лисичке Юми, которая во время бала вообще спала, как и Даня, на картине оседлавший Лисса.