Я улыбнулся, но тут же нахмурился:
«А почему «затянув пояса»?
– А, – девушка поморщилась, как на кислятину, – каждые полгода содержание коматозника становится дороже.
«Что за дикость?»
– Зато первые полгода лечение полностью бесплатно. Операции, лекарства, процедуры, всё – за счёт государства. Мы его называем гослечением. Но если надежды нет, например, через полгода комы, то государство мягко рекомендует родным не мучить душу – или что там не хочет возвращаться к жизни. В смысле, больного переводят на платный режим. Если родственников нет – так вообще сразу отключают. Да и для родственников рекомендации становятся всё жестче через каждые полгода, то есть сумма на лечение удваивается. Поддержку коматозника десятилетиями могут позволить себе только магнаты, а простые смертные уже через полтора года кладут на полку зубы. Иногда почки, или другие органы.
«С ума сойти…»
Хотя какая-то логика в этом была, хоть и извращенная.
«Думаешь, твои…»
– Вряд ли, им малых нужно поднимать – брата и сестру, близняшек, – лицо Мурхе на миг просветлело и снова стало хмуро озабоченным: – Только на них и надежда, что не дадут родителям отчаяться из-за меня.
«Да, это хорошо, что у них есть ещё дети», – у меня не было ни брата, ни сестры. И я понимал деда – мама его растерзала бы, если бы не я, а затем мелкий, в которого она вцепилась хваткой филина. У нас вообще туго с рождаемостью, особенно у магов. Такие семьи, как у Глиннтиан или ри-Зорхира (у того вообще аж три брата и две сестры) – редкость.
– Наша семья тоже считалась многодетной, – ответила на мои мысли Лина. – У нас чаще всего пара детей, больше – считается плохой приметой.
«Почему?»
– Говорят, «пятеро детей в семье – к войне».
«Бред какой!»
– В этом тоже есть своя извращенная логика, Фил, – Лина тяжело вздохнула.
«Странный у вас мир… – я задумался, пытаясь его представить. А затем спохватился: – Но, если бездушное тело без родственников добивают через полгода, то нечего и надеяться, что мы меня найдем?»
Я, нехотя, примерился к предложению Лины насчет крысы, словно пробуя на вкус. Вкус оказался поганенький.
– Нет, с тобой как раз шансы довольно высокие. Регенерация – раз, голубая кровь – два, непонятно откуда взявшийся тип без кодов, чипов и документов – три. Тебя точно примут за пришельца. Уже приняли, в смысле, наверняка, – вряд ли она была так уверена в своих словах, но старалась звучать очень убедительно. – Я, конечно, не знаю, сколько времени по протоколам всяких НАСА положено хранить тела инопланетян функционирующими, но смею надеяться, что достаточно. Главное, чтобы ты не помер сразу. И что хранят тебя не в морозилке.
«Хм» – я не стал акцентировать на новом слове, ясно же, что всего мне всё равно не понять.
***
Лина замолчала. И так лишнего наговорила.
Мысли Фила без того порой скатывались в отчаяние и полны были сарказма в отношении себя самого, и это ещё хорошо, что он не читал её собственных мыслей – точно утопился бы. Но сначала утопил бы её, чтоб не мучилась. Эвтаназия, всё такое…
И Глинн ещё не отзывалась.
Даже на высказанную неожиданно для самой Лины идею с переселением в крысу – Мелочь так и не высунулась. То ли не слышала, впав в глубокий аут после непристойных снов, то ли… боялась спугнуть удачу?
«И что же Мелкая? – оформил четкий вопрос Фил. Он тоже думал о Глинни. Вспомнил в кои-то веки. – Она всё ещё меня любит? Вы там не поубиваете друг друга из ревности?»
Вот же! Неисправимый и наглый герой-любовник!
– Нет! – получилось резковато.
«Что нет?» – осторожно уточнил «горе-любовник» через тягостную минуту жужжащего его мыслями молчания.
– Не любит. Она никого не любит. Зато заверяет, что не станет мешать нашему светлому чувству. И ещё – она не хочет меня отпускать.
«В смысле?»
– Даже если бы у меня была возможность покинуть её тело, она – против. Хотя я, кажется, нашла один вариант, на который она может согласиться.
«Какой?» – заинтригованно шевельнул усами Фиш.
– Тебе не понравится. – Лина нахмурилась и добавила про себя: – «Да и мне как-то не особо».
«М?»
– Её может устроить вариант с тобой хомячком и мной крысой-Ларисой.
– Неправда! – наконец-то соизволила вынырнуть Мелкая. Но Лина чувствовала нехватку искренности в этом порыве.
А может, считала должным её чувствовать.
«Правда, – ответила она своему «второму я». Мысленно. Всё равно язык не слушался – от волнения Глинни полностью перехватила власть над своим телом. – Мой Дар в крысу не поместится, как не поместился Лисс в хомяка, и ты так и останешься магом с двумя Дарами. Даже с тремя – видела же Ники в нас третьего, спящего, хранителя. Разбудишь его и станешь абсолютной легендой, как и хотела. Ну а мы с Филом, будем твоими волшебными зверьками. Фамильярами. Если не надумаешь скормить нас коту Сенсею».