«И кем же ты будешь?»
– Танькой Латышевой. Как раз объясняется имя Латика, прям повезло, – я с её акка и писала. А Танька уехала в… на другую сторону планеты лет пять назад. Сначала общались в инфосети, потом как-то разошлись интересы. Но я бы не отказалась с ней встретиться, посмотреть, как живет. Так что порыв вполне нормальный и подозрений не вызывающий.
«Не знаю, не знаю. У меня такое чувство, что ты сейчас, как и с «посидеть на крыше, свесив ножки вниз», ищешь поводы, не глядя на доводы. Рассудка, там, например…»
– И ведь не поспоришь даже. Но я не могу иначе. Я просто обязана с ними встретиться…
И кто я такой, чтобы ей перечить. Да и что такого плохого может случиться? Ну, получит заноза ещё порцию боли…
Но и порцию бесценных воспоминаний вместе с тем.
Из оперы мы вышли глубокой ночью.
Где-то на час зависли у фонтана, который в ночи к музыке добавил завораживающую игру цвета. Сквозь ветви пробивалось сияние большого города, а над головой в розовато-сером небе тускло светила луна. Хотелось сидеть рядом друг с другом, держаться за руки, глядя в небо, и ни о чём не думать, но мы тихо (я – так вообще молча) переговаривались, обсуждая ближайшие планы.
На ночевку остались в парке рядом со стоянкой ещё каких-то «пиплофписов». С ними Лина знакомиться не стала, но нахально присоединилась под инумбратой, и мы угостились и чаем, и наваристой кашей с тушеным мясом из общего котла, не привлекая при этом ничьего внимания. Ближе к полуночи Лина умыкнула у ребят тонкий мягкий коврик кислотно-зеленого цвета, напомнивший мне нашего Дайра, и устроилась спать, чуть в стороне, в зарослях отцветшей сирени, под тихий шум ночных разговоров, игру гитар и перестук «там-тамов», звон бубенцов и песни о мире и любви.
День этот вымотал так, что я уснул, едва Лина затихла, укутавшись в мантии, и даже снов никаких не видел.
А с утра мы пошли «делать базар».
Встреча с братом была назначена на полдень, так что утро было в полном распоряжении занозы. Теперь она решила подойти к собственной легенде более обстоятельно, вдобавок к подаренным Латикой, накупила браслетов и бус, а в вещевой лавке приобрела пестрое, свободное, но короткое платье.
«Собираешься в этом ходить?» – скептически уточнил я, разглядывая занозу в зеркале примерочной кабинки. Нет, вид обнаженных ножек мне очень нравился, но уверен, он понравится не только мне, а зачем мне, хомячку, лишние проблемы?
– Да, было бы прикольно, но не буду. Это вообще-то туника, вместо топика будет, – и девушка снова натянула свои многокарманные штаны. Из лавки заноза вышла, так и не сняв покупки. Сейчас она, действительно, походила на Латику и девчат, сидевших у ночного костра, побольше, чем прежде.
Следующей на нашем пути оказалась лавка с названием «Лоок анд луск». Впрочем, Лина сказала, что правильно «лук енд лак». Возможно, это она так пошутила. Продавались в «лукендлаке» очки, и Лина подобрала себе более «модную модель».
«Пожалуй, мне нравится, – вынес вердикт я. Здесь тоже имелось зеркало для примерок. – По крайней мере, на безумную муху ты больше не похожа».
– Главное, они розовые. Вечно стремалась таскать розовые очки, но мир сквозь них чертовски привлекателен.
«А почему «стремалась?» Я, кстати, верно понимаю это слово?» – мне представлялась в нём смесь стеснения и боязни.
– Ага, верно. Обычно розовые очки всякие фрики носят, вроде тех же пиплофписов. Якобы, если долго глядеть на мир сквозь розовые стекла, появляется эффект наркотического опьянения.
«Звучит весьма муторно».
– Фигня всё. К тому же я долго их носить и не буду. Пару дней от силы.
Дальше мы подошли к стенду, от которого меня, каюсь, взяла оторопь. С белой стены на нас смотрели десятки, нет сотни глаз. Выглядели они вполне живыми, порой хлопали излишне длинными густыми ресницами, создавая легкий ветерок, некоторые пускали слезу, а две пары из них – кровавую.
«Я надеюсь, это мираж?» – пробормотал я, вспоминая иллюстрации запрещенных практик генной магии.
– Скорее, муляж, – утешила Лина.
Муляж, значит. Уже хорошо. В том, что это муляжи глаз человеческих, я усомнился. Нет, форма у них как раз была нормальная, как у людей, а вот радужка…
Самые разные цвета, узоры и размеры: от нормальных до заслонявших весь белок.
– Драконьи, кошачьи, волчьи, вампирьи, демонические, эльфийские… – читала названия Лина. И всех по несколько десятков оттенков и узоров. – Хороший выбор. Я бы, пожалуй, драконьи погоняла. Вот эти.
Да, янтарные, с огненными вкраплениями и серебристыми бликами, с роговицей на весь глаз – были хороши. Впрочем, «родные» у Мурхе – всё равно красивее.