Минут пять девушка нарезала круги на ровере (или, как его тут называют, «велосипеде») по полигончику, устроенному внутри лавки. Я сидел на рулевой перекладине и рассекал носом ветер. Увы, в рюкзак эта прелесть не влезла бы. А жаль – прикольный ровер, удобный, на мягком ходу – не то, что наши «железные кони», от езды на которых зубы крошатся в порошок, а мозг сквозь уши вытряхивается.
Зато заноза прихватила парашют. И ткани парашютной рулонец, и ниток с названием «стропы». Как я понял, это чтобы шить костюмы белки-летяги. Решила пощадить нервы бабули-кастелянши, наверное.
Весь этот хлам Мурхе тут же прятала в рюкзак, и это было правильно. Потому что сложи она всё в кучку (вернее, в горку) и начни запихивать в рюкзак всё скопом, дядя Сёма лишился бы челюсти насовсем.
А так та всего лишь отвисала периодически, а он раз за разом её подтягивал.
Когда Лина наконец-то взяла тело в свои руки, «старый друг», изначально показавший себя неугомонным балаболом, молчал в тряпочку и с лёгкой мечтательной улыбочкой изучал занозу. Особого внимания у него заслужил безразмерный рюкзак.
– Дядь Сёма, только никому про меня, лады? – высказала на прощание просьбу Лина, и явно чувствуя весь абсурд ситуации, добавила: – Хочу сделать сюрприз…
– Кому? – слабым голосом уточнил «старый друг», но тут же махнул рукой: – Бог с тобой, Мыша, сама думай, сама решай. Рад был повидаться.
В другой руке дедок всё время вертел монету, точно вес и блеск её убеждал его, что это не сон.
До метро Мурхе едва ли не летела, по движущейся лестнице бежала вниз, обгоняя сквозняки, а в поезд заскочила перед самым закрытием дверей. Благо ехать было недалеко, всего две станции, и по прибытию у нас осталось около десяти минут на подъем. Можно было не бежать и собраться с мыслями.
Я, например, снова попытался образумить занозу:
«Лин, может всё же не стоит соваться к родным? Вон, «старый друг» умудрился тебя узнать. Брат, наверное, тоже узнает или, что вероятнее, подумает, будто ты издеваешься».
– Брат знает меня слишком хорошо, чтобы так ошибиться. И вообще… – что вообще, она так и не сказала, только вяло предположила, спрыгивая с темы: – Может, он что-нибудь знает о тебе, – и сама же поморщилась, понимая, что это маловероятно. Если я правильно понял, «спецы» – народ неразговорчивый, и сверх того, что мы уже знаем, вряд ли кто расскажет. А слухи… слухи нам помогут мало.
Оставшуюся половину подъема она промолчала.
А меня снова обуяло чувство потерянной выгоды. Неприятное такое чувство, хомячье. Давненько я его не ощущал, кстати. По-моему, как раз с тех пор, как встретился с моей Мурхе.
Всё-таки, что же не так с этой монетой!
Отвлекся я весьма удачно, даже умудрился забыть, что брат Лины должен встречать нас на выходе из метро, и вздрогнул, когда она с кем-то поздоровалась.
***
Лина и сама не поняла, как получилось, что она неслась на эту встречу. Ведь уже решила никуда не идти, отдала бразды правления телом увлеченной покупками Глинни, и вдруг…
Точно очнувшись, рванула вверх, мельком глянула на ошарашенного дядю Сёму и, понимая, что мир для него уже никогда не будет прежним, попросила не говорить никому о ней. Хотя бы потому, что ему никто не поверит, лишь заподозрят в слабоумии или в употреблении барбитуратов с галюциногенами.
На покраску волос времени не оставалось, и Лина почти сознательно отпускала всё на самотёк. Она и сама не сказала бы, чего хочет больше: чтобы её не узнали или…
Час, проведенный в гостях у старого друга, окончательно выбил из колеи, усилив и без того обострённую родным городом ностальгию до нервной дрожи.
И больше всего сейчас девушка боялась не успеть, а остальное – такие мелочи. И разбираться с возможными проблемами она будет по мере их появления…
Сэшандра она узнала сразу.
Резко захотелось сбежать. Спрятаться. Может, даже прыгнуть в другой мир. Или наоборот, броситься навстречу, сжимая в объятиях.
Стоя у входа, брат вглядывался в поднимающуюся по экскалатору толпу. В темных джинсах и чёрной футболке с принтом стилизованного волка, уже не зелёный угловатый мальчишка, а вполне симпатичный, в меру мускулистый парень. Ох, и вымахал, чертёнок!
Скользнувший по Лине взгляд, вдруг резко вернулся. На мгновение ясные глаза зажглись узнаванием, и парень весь подался вперед.