– Ну, и зачем тебе на неё смотреть? Ты же знаешь, она давно умерла, – голос матери стал совсем уж несчастным.
– А «живой» я её и не видела, – возразила Натали. – Но – она мне нравилась.
– Дочь, ты опять терзаешь мать? Опять мусолишь больную тему. Это не человек. И мы до сих пор не знаем, чего ждать от её вида. А ты никак этого не примешь.
Мама отрывисто выдохнула, но Натали не унималась:
– Ну и пусть не человек! Котовский – тоже ни разу не человек, и что? Мне и его не любить?
Кот мяукнул, реагируя на свое имя, но от Лины так и не отлип.
Сэш закатил глаза со словами «ну начинается» и скрылся в комнате, а мои брови медленно, но неумолимо переползали на затылок:
«О ком они, к лохматым гшиврам, спорят?» – сначала я понадеялся, что речь о Лине – младшие сестры-братья частенько называют мелкими старших, когда те не слышат. Но почему не человек? Какой нафикс «вид», от которого неясно чего ожидать. Тут-то речь точно не о внешности. Может мы ошиблись, и вся эта суета не имеет никакого отношения к нам с Линой?
Но…
– Ма, если это всё правда, и «пришельцы пришли», то они могут забрать своих даже сегодня. Представь, что ты больше никогда её не увидишь. Или… а вдруг она придет в себя? Неужели ты не хочешь с ней поговорить?
…разве не о сестре-дочери сейчас речь?
Несчастная женщина шмыгнула носом, но упрямо возразила:
– Ты не понимаешь, я и так каждый день наблюдаю за… этими… существами. Это больно, Таль, это больно! Хотите – идите, с папой тебя тоже пропустят. А я уже завтра на неё посмотрю.
– Если будет на кого, – проворчала Натали, и вдруг подпустила в голос исключительно истерических ноток: – Я хочу, чтобы мы пошли туда! Все! Сегодня! Сейчас!
– Ма, – Сэш вышел из комнаты полностью собранный, – она не отлипнет, не видишь разве? Поехали.
Женщина тяжело вздохнула.
Молча наблюдавший за этой сценой глава семейства, и штатный агент спецуры, по совместительству, проворчал:
– Это не самая лучшая идея, если намечается контакт. Мало ли как всё пройдет…
– Самая, – отрезала его дочь. – Самая лучшая! – и даже топнула ножкой.
– Ну, давай утром? – сделала последнюю попытку мама.
– Сейчас!
Самое смешное, что они, сопротивляясь и выставляя доводы разума, в итоге согласились с капризными требованиями девчонки.
«Круто твоя сестрица их строит, с чего бы это? – изумился я. – Потому что самая мелкая и любимая? Как-то странно для такого спецсемейства ходить на поводу у капризного дитятка. Впрочем, нам эта передышка на руку, да?» – я вручил Лине свой хвост – та сжала его, не отпуская. Радовало, что вскоре можно будет нормально поговорить. Нет, сходить с ними тоже было бы полезно, посмотреть, что там у них за «седьмой блюскай». Но и в квартире «спецов» найдется, на что посмотреть и о чём подумать. Пусть только выметутся, спасибо вздорной Натали…
Если я считал, что Мурхе останется под диваном: чтобы спокойно похозяйничать в пустой квартире, поискать возможную инфу. Ну и поностальгировать, глядя на портретики на стенах, среди которых не было ни одного Линкиного, и поплакать всласть о загубленной жизни, – то я глубоко наивный хомяк.
Как только семейство собралось у выхода, Заноза выскользнула из-под дивана вперед ногами. Меня при этом она вытащила за хвост через шиврову щель (бедные мои уши и многострадальный хребет) и закинула на плечо.
Подгоняемые капризной младшенькой, родственнички так спешили, что едва не захлопнули дверь прямо перед носом у Мурхе. Повезло ещё, что сама же Натали что-то забыла и вернулась, оставив на пару секунд дверь открытой. И повезло, что рассеянная девчонка не столкнулась с занозой в дверях.
Котовский провожал нас печальными жёлтыми глазами.
– Дался тебе этот шарф… на улице жара… – вяло возмущалась мать, пока все шли к лифту.
– Дался! – надув губки, Натали обвила шею длиннющим вязаным шарфом, пёстрым и каким-то… облезлым и растянутым на вид.
В лифт Лина просочилась вместе со всеми и прикинулась плинтусом за спиной у отца. Но когда все вышли из кабинки, так и осталась внутри, а сделав шаг, пошатнулась.
«Шивр! Перестаралась! Активируй амулет!»
Запоздало она прижала к солнечному сплетению руку с амулетом и, вдохнув поглубже, сжала ногтями кристалл накопителя. Резко выдохнула, вбирая освобожденную силу в себя на место исторгнутого легкими воздуха. Увы, не всю – чего и следовало ожидать при столь резкой разрядке. Меня, зависшего на груди Мурхе прямо над её «солнышком» и кристаллом накопителя, обдало потоком излишков, и я запоздало постарался принять, сколько смог. Голова слегка закружилась, но, если что можно, будет поделиться.