Тут, у соседствующих друг с другом окон, спецсемейство и остановилось, а я мысленно взвыл, ибо всё повернулись к окну лицом, и мой чудесный обзор тылов не оставил ни малейшего шанса увидеть, что же там, в окне. Я попытался выбраться из дыры, но, оказалось, я, даже не заметив, просунул в неё голову вместе с ушами, и теперь они, многострадальные, не хотели пролезать обратно. Я нервно задергался, отползая задом по плечу, фиксова хламида потянулась следом.
За этой возней я пропустил что-то очень важное. Лина, о чём-то пошептавшись с Натали, сделала шаг назад, до треска натягивая зловредную ткань и расплющивая меня под ней, как лягушку.
– Хочу сначала на парня взглянуть, – пискнула Натали и тоже подалась назад. Ткань провисла, а я чуть не свалился, ухватившись уже за хламиду. Зато уши мои чудом освободились из плена, и я, быстренько вскарабкавшись на плечо занозы, выглянул из ворота.
Девушки как раз ввалились в помещение с коконом. И закрыли за собой дверь.
Остальная родня осталась снаружи, недоуменно озираясь по сторонам, но, не обращая внимания на нас. Лина выпросталась из общей с сестрой хламиды, я едва не сорвался, удержавшись лишь на волосах. А Натали вдруг с изумлением вытаращилась на Занозу, словно впервые её увидела.
– Ты не Лина! – испуганно выдохнула девчонка, отступая назад.
– Увы, – без особого сожаления или раскаяния сообщила Мурхе, и я окончательно врубился, что это, действительно, не Лина.
– Но я же видела Лину… – промямлила Натали.
– Забудь обо мне! – твердо приказала Мурхе и посмотрела сестре… сестре Лины прямо в глаза. Девчонка моргнула и потерянно уставилась в одну точку.
«Ты что творишь, безумная!» – зашипел я, с ужасом наблюдая, как отвисает челюсть девочки, и стекленеют глаза.
– Фикс! Поспешила, – бормочет Мурхе, не обращая внимания ни на меня, ни на сестру, которой, кажется, выжгла мозг. И отбрасывает опустошенный амулет, тут же активируя новый. – И как это открыть? – другой рукой она лихорадочно шарит по стеклянному кокону, задевает какую-то кнопку, и стеклянная крышка с шипением откидывается.
Лежащее внутри тело совершенно наго, если не считать проводков и трубок, оплетающих его, впившихся в вены иголок и присосок, которыми всё это крепилось. Мурхе сдирает всё лишнее, и тихое мерное пиликанье от стены сменяется истеричным писком, а через миг его дополняет визг всеобщей сирены, почище Дайровой песни. Все светляки загораются разом, и преобладает тревожный красный. Мурхе бледнеет и давит очередной амулет, впитывая силу. Я же спрыгиваю на грудь человека из кокона. Да, это именно он. То есть – я. Умом я это понимаю, но вообще ничего не чувствую. Я прыгаю по груди, тыкаю в не так давно выбритый подбородок, трогаю нос, приподнимаю веки, пытаясь срочно… разбудить? Переселиться? Это, наверное, был бы самый лучший выход – только в теле мужчины я смог бы остановить обезумевшую девчонку, задумавшую непонятно что, но явно что-то опасное и недоброе.
Но, увы, и «увы» – с куда большим сожалением, чем вышло только что у Мурхе, – ничего не происходит. Душа не рвётся трепетно из тесного узилища, я даже не воспринимаю это тело, как своё. Просто мужик. Лежит. Без сознания. Даже немного мерзко мне – по мужику-то лазить, другое дело бы по девушке.
Даже мыслям своим неуместным возмутиться не успеваю, Мурхе подхватывает меня, усаживая на плечо, бормочет нервно:
– Не всё так просто, Фиш, видимо, надо к деду твоему за душевытрясательным заклинанием. Но это хорошо…
Я оглядываюсь с плеча. За прозрачной дверью тоже преобладает красный, и зеленые прежде халаты, бегающих по коридору людей, кажутся алыми в отблесках тревожного света.
Но к нам никто не заглядывает. По шее занозы катятся капли пота. Натали не сдвинулась с места, она медленно раскачивается из стороны в сторону, а изо рта стекает струйка слюны.
Мурхе, активировав два амулета разом, пресыщается силой до лёгкого свечения всей кожи и яркого свечения глаз, – совсем с ума сошла, так и травануться недолго! – и взбирается на постамент. Хватает тело Шеннона поперек туловища, ничуть не смущаясь его наготе. Явно помогая себе силой воздуха, она поднимает здоровенного мужика, как ребёнка, и прыгает с постамента.
А мир вокруг сворачивается в воронку, полную жужжащих разноцветных мух…
ГЛАВА 9. Со щитом или на…
У меня дико кружилась голова.
А ещё запахи вокруг были такими яркими и сочными, что мне едва хватало сил дышать – из груди вырывался какой-то хриплый сип. Открыть глаза тоже оказалось той ещё задачкой – свет, разогнавший цветных мух, был невероятно ярким, вышибающим град слёз из глаз, но добил меня громкий ввинчивающийся в мозг звук. Я с трудом узнал в нём крик Мурхе. Медленно повернув голову на звук и, дико сожалея, что не в силах поднять лапы, дабы заткнуть несчастные уши, я сквозь прикрытые веки увидел её – Мурхе, склонившуюся над телом. Телом Шеннона.