– Она проявилась после того, как Лине приснилась её «котомолния», через пару дней после переселения в музей, – ответила ему Глинн. – Я думаю, её душа проросла в этом теле. Мы даже внешне изменились, особенно в последнее время. Волосы вот. Глаза ещё. У меня они были каре-зелёными. И «были» – слово ключевое. Сейчас, вон, каре-жёлтые, даже золотые. Ты – такая же хозяйка этого тела, как и я, Лин.
Перейдя на мысленную речь, Глиннтиан добавила:
«В конце концов, если бы ритуал приворота не удался, я бы погибла. Так что я тоже – потерянная душа. Как и вы двое. И нечего даже думать о всяких крысах!»
И закончила вслух:
– А Фила мы найдем, я уверена. И вообще, идем спать, а? А то нас скоро Тенью называть будут за тёзок под глазами.
***
Уснули быстро, сказалась усталость после безумного дня. Но поспать толком не удалось. Мурхе дёрнулась так, что я, устроившийся в районе её ключицы, свалился на спальник.
– Идмира! – донесся до меня, барахтающегося в Занозиных волосах, хриплый смутно знакомый голос. – Скажи мне идмира!
«Я брежу?»
Мурхе коротко зевнула, шмыгнув носом, и окончательно убедила меня, что у меня бред.
– А-aш-эм-эс, ноль-ноль, ноль-ноль, – забормотала она, потирая глаза, – девять-семь-восемь-восемь, вила-сол-ноль-три, один-три-два пять-четыре-шесть семь-семь-семь.
О…
Это же ид мира. Координаты…
Я выпутался из волос Занозы и с ненавистью посмотрел на Ворона, нависшего над нами. Он, конечно, заявлял вчера вечером, что координаты должны от зубов отскакивать, даже если среди ночи разбудить и спросить, но я наивно полагал, что это была образная фигура речи.
А вот Мурхе действительно ответила спросонья. Очень основательно вчера зазубрила.
Но я тоже его помню, так что нефикс!
– Молодец, – похвалил скиталец, – надеюсь, твой Филёк тоже помнит. Но проверить увы не могу.
Что? Филёк? Да он вообще страх потерял?! Этот! Этот грачик!
Гшивр!
Вчера, когда Док с мамой уехали, я отчетливо понял, почему Ники периодически удирает от своей «половинки».
ГЛАВА 2. Тяжело в ученье?
Вчера, стребовав с нас всех клятву не рассказывать непосвящённым о содержании нашего урока, Ворон начал представление.
С видом грозным и величественным, как и полагается суровому наставнику, он нависал над нами с Мурхе, ещё выше завис дымчатый дракон, медленно помахивая крыльями. В разные стороны от них тянулись, причудливо извиваясь, струйки серого дыма.
Из широких штанин «суровый наставник» извлек артефакт – серебристую сферу размером с крупное яблоко, приподнял на уровень плеч и легко подул на неё. Сфера взвилась над ладонью источая радужные блики, затем раскололась на две половины, завертевшиеся в противоположные стороны, – и ослепительное сияние брызнуло изнутри сферы, мне даже пришлось на миг зажмуриться.
Проморгавшись, я окинул картину целиком – зрелище вышло довольно феерическое. На фоне алого заката – грозный Ворон, за ним крылья дракона, над тёмной рукою сияющий шар, в глазах отражается белое пламя. Этакий демонический магистр тёмного культа. Перед ним кружком столпились его адепты, и тоже сияют глазами, в ногах пара волшебных тварей – искрящая разрядами кошка и огненный лис, а за спинами вьются незримые, но весьма ощутимые хвосты древнего монстра – кицунэ по имени Дай Руан.
– Ну что, детишки, – зловеще улыбнулся Ворон, – учимся открывать дверь за грань?
Ники со смешком отвесила мужу затрещину, разом разрушив мистическую жуть момента.
– И так, смотрим внимательно! – потребовала она от нас.
Присмотревшись, я разглядел больше двух десятков символов, тёмными контурами подрагивавших в сиянии между половинками сферы:
– Это координаты мира? – сунул свой нос и Йожик.
– Да, координаты вашего мира. Коротко «ид».
Мурхе пробурчала что-то вроде: «Айдимира» – и склонилась к артефакту:
– Хм. Длинненько.
Длинненько? Это ты мягко выразилась, любимая
– Ну это ведь ид не только мира, – возразила Ники, – но и конкретного города в нём, так что вполне щадяще. В любом случае, вам придется его запомнить, впечатать в память намертво.
– Что спросони от зубов отстукивало! – уточнил Влад, Никки серьезно кивнула.