– Помнишь этот их приворот? Зов чайки… Он состоял из трёх частей.
– М-м, разве?
– Да-да. Первая – меняла душу заклинателя под стать половинке. Эту часть кто-то шибко изобретательный уворовал из вашего обряда связи судеб. Только при обряде обе душеньки меняются, и, если они близки друг другу изначально, – начинают резонировать. И даже становятся сильнее.
– Как настоящие половинки, – Вранский усмехнулся.
– Почти. Но да, обряд интересный. Особенно, если вспомнить, Влад, что их Семёрка, ну, кроме Безымянного, были первыми, кто связывал судьбы по этому обряду.
– Ого. Его изобрели местные «боги»?
– Да, – подтвердил ректор, чуть поморщившись на прозвучавшее в словах скитальца пренебрежение. Все же Первые маги сделали для его мира очень многое. – Прямо об этом в хрониках не сказано, но тот же обряд на это намекает: – «сплетите судьбы подобно первостихиям». Но то, что смыслом связи судеб первых магов было их усиление, – мысль свежая.
– Молодцы ребята, – неожиданно заявил Влад. – Ответственно подошли к делу спасения мира. С фантазией.
– Посмотрим ещё на твою фантазию, – буркнула Ники, и ректор, почуяв, что разговор сейчас уплывет совсем в сторону, поспешил вернуть его в старое русло:
– Это всё очень интересно, друзья мои, но мы уходим от темы. О том, что у моего внука и девчонки – по крайней мере одной из них – связь судеб, мы догадались давно. Однако ты отчего-то решила – что они истинные половинки отражения. Что там ещё с приворотом не так-то?
– Да. Смотри дальше. Первая часть меняет душу заклинателя... А вот вторая – та самая таухари – она как бы обостряет слух мм… жертвы приворота, скажем так. Жертва начинает слышать свою половинку и стремится к ней. Это если она в пределах досягаемости, конечно.
– Ну да, – хмыкнул Влад, – но обычно она по другим мирам кукует, так что «услышит» жертва исключительно свеженастроенную на себя душу.
– Да-да. Всё неплохо продуманно.
– Кроме того, разве что, что заклинатель рискует расшибиться насмерть прежде, чем жертва услышит и явится, – Вранский покачал головой.
– О, это мелочи для влюбленных глупышек, – усмехнулась Ники, продолжая: – Таким образом, Филли должен был услышать Глиннтиан. – Тут Ники закашлялась и налила себе чаю, промочить горло. В воздухе повисла тишина, и первым её нарушил ри-Кройзис, задумчиво протянув:
– Но…
– Угу, – не отрываясь от чашки, подняла указательный палец Ники. – Но тут, в силу стечения странных обстоятельств – и как не помянуть Безымянного? – из-за своего неудачного опыта мальчик расширяет – пределы… – волшебница развела руками. – Его буквально вышвыривает из вашего мира, и тут что называется – «Вселенная перед тобой, выбирай сам!». Понимаешь?
Леон ри-Кройзис откинулся на кресле и, сплетя пальцы рук, прижал их к губам в жесте немой задумчивости.
Хомяк, склонил голову набок, прищурившись и внимательно слушая.
– До сих пор мы не могли толком объяснить, отчего его выбросило именно в тот мир и на ту крышу, сочтя это трагической случайностью. Но куда выше тот невероятный шанс – что случайностью это не было.
– Хм… – Ворон задумчиво потёр подбородок. – Кстати да. Без такого якоря, мальчишку, скорей всего, развеяло бы по всяким голодным мирам, а не направило бы в целом виде в одну случайную точку.
– А так его утянуло в мир половинки, на песнь её души.
– Допускаю, что ты таки права. Но какого лохматого шивра они в итоге оказались здесь? Да ещё и в разных не особо подходящих сосудах?
– Видимо, из-за смерти в том мире.
– Смерти? – Леон ри-Кройзис недоверчиво покосился на вполне целое и даже дышащее тело на диване.
– Точней, того, что вышибло души из тел, – падения с очень большой высоты. Тут и сработала третья часть приворота – зов половинки. Глинни, настроившись на душу Филлипа начала петь, усилив звучание души в разы.
– Контрольный в голову? – хмыкнул Вранский.
– Точно. И думаю, именно на эту песню Филиппа, утратившего связь с телом из-за падения, и затянуло обратно в ваш мир. При этом он прихватил душу половинки, притащив её с собой.
Все посмотрели на девчонку, та лишь моргнула, но непонятно было, реакция ли это на слова или бессознательный рефлекс.
Ректор поморщился, и перевёл взгляд на спинку дивана с телом внука и спохватился: