Отражение таких атак считалось лучшей практикой для боевиков тогда уже лет тридцать – после окончания двухсотлетней войны. Конечно, по мнению Леона, теоретикам в этой яме мира делать было нечего, но Тристан был морозным водником, а мороза твари не любили, так что за ребят особо волноваться не приходилось. Главное, чтобы в гущу не лезли. Но кто же их в гущу впустит?
Наивный.
Кармина, слабый воздушный маг – впрочем, «слабый» и «воздушный» очень часто выступали синонимами, – прекрасно умела рассеивать заклинания. Ну, прямо, как мелкая заноза в одном месте, Глиннтиан, – Леон ри-Кройзис дёрнул щекой.
И как-то глубокой ночью, когда застава мирно спала, – по ночам монстры отсыпались, на новые территории не претендуя, – друзья перелетели пять стен фортификации и, рассеяв солиды (частично, лишь бы пролететь сквозь них), перебрались в спящую пустошь. Записка, оставленная на столе в их комнате, гласила, что ребята верят в разумность тварей Грохома и собираются установить с ними контакт. И на всякий случай просят позаботиться об их маленьком Герри.
Восторженные идиоты! Глупцы!
Впрочем, после своей смерти они бранили себя не менее усердно, чем сам Лео.
Когда бойцы с заставы прорвались через ошалевших от такого «гостинца» монстров, от юных натуралистов не осталось ничего. У Лео от отчаянья едва не случился срыв, но в огненный вихрь, возникший вокруг него, вдруг ткнулись прохладные сгустки знакомой энергии, немного остужая горячую голову. Он без сил опустился на выжженную землю, вспомнив о просьбе друзей позаботиться о сыне.
Перечитывая на следующий день, перед отъездом с заставы, последнее письмо друзей, он обратил внимание на коряво, явно впопыхах, нацарапанную карандашом приписку:
«И не бросай наших крысявок, пож…»
О крысках-мутантах, очень смышленых и выносливых творениях друзей, Лео подумал бы в последнюю очередь. Крысявок было четверо. Маги-создатели относились к ним едва ли не как к детям. Маленькие проныры были их глазами и ушами, а также милыми пушистиками, хвостатыми прелестями и мохнатыми солнышками Кармины. Видно она и озаботилась о судьбе тварей, «если что-то пойдет не так». В клетках крысявки задерживались лишь на время переездов, а так шныряли по округе, тут же являясь на зов умиляющихся создателей.
Обхватив руками голову и порвав на себе волосы, Лео Кройзис всё же не посмел отказать в выполнении последней воли погибших друзей, и с тайной надеждой, что твари не откликнутся, позвал их. Отнюдь не ласково, надо сказать.
Но все четверо – двое трусливо жались за первой парой, но шли – выбрались из-под шкафа и безропотно упаковались в клетку.
И только в Столичной Академии, куда вернулись боевики с практики, друзья, сумевшие переселиться в свои создания, вышли на контакт с однокурсником Яном ри-Туманисом. А уже тот научил общаться с ними и самого Леона.
Хомяк давно спрыгнул за диван к Шере, а ректор Академии Магии при городке Кантополе погрузился в воспоминания юности.
Вторая пара крысявок со временим обзавелась потомством, потом ещё и ещё, пришлось даже магически регулировать их «плодородие», иначе они рисковали заполонить весь Сейнаританн, как грохомцы – свои пустоши.
Лео попытался создать тела для друзей, но тогда у него не было ни опыта в тонких генетических исследованиях, ни лаборатории, найденной относительно недавно, да и материал – обычно генетики делали запасы собственной крови – скоро закончился. Сами друзья от участия в создании более подходящего вместилища для своих душ отказались, слишком хорошо знали о сложности такого дела.