Казалось, прошёл год нескончаемой муки, приправленной бредом, бросавшим то в мир, в который она так мечтала вернуться, то в какие-то дикие фантазии, и Лине хотелось выть, царапать ногтями стены и биться головой о них же. Вот только не достать никак! Непослушные, гонимые мысли подползали к горлу, першили и скреблись, вызывая кашель и слезы.
А вдруг там, в том мире, мелкая прикинется ею, останется с Филом и тот не заметит подмены? А вдруг она и вовсе никому не нужна – по сути, чужая душа из чужого мира, ещё и ходячая проблема? Вдруг все там лишь вздохнули с облегчением оттого, что её не стало? Что если Фил всё забудет, утешится с близняшками-Итами, займется своими исследованиями? Женится?..
Что, если жизнь там, в другом мире, идёт своим чередом?..
В сумрачном покое искусственных ночей, под мерный писк осточертевших датчиков, Лине порой казалось – что всё это ей приснилось, что она просто сошла с ума. Что и оковы-фиксаторы, и добрый-предобрый дядя доктор, задающий ласковые вопросы на совершенно дурацкие темы, – всё это потому, что она – буйно помешанная. И не было падения с крыши, не было другого мира, странной жизни и не менее странной любви…
В такие моменты к реальности её возвращал только злой-презлой дядя спец.
Он вырывал её из уныния и требовал раскрыть секреты «их расы», рассказать о высоких технологиях, о корабле, на котором они прилетели, о способах маскировки, передвижения, перемещения физических объектов, влиянии на психику людей.
А ведь она, ещё в самом начале, лишь придя в себя и не совсем соображая от боли, в полубреду, пыталась рассказать правду. И даже просила отвезти её на нуль-точку, чтобы продемонстрировать доказательства, чтобы её отпустили туда, куда рвалась душа. Но правда никого не впечатлила.
– Сказками школяров кормить будешь, Сссемерка! – прошипел ей в лицо злой-презлой спец, и потребовал рассказывать о пришельцах.
– Но почему сказками? Вы же какие-никакие учёные, есть эта, квантовая физика… или механика… как минимум... я в них не разбираюсь совсем, правда…
Но спец тогда очень рассердился и пригрозил очной ставкой с сообщниками, которые «уже практически раскололись и сказок никаких не рассказывают». И всё расспрашивал о пришельцах.
О пришельцах Лина могла разве что сказки и придумывать. Фантазия брыкалась и выворачивалась причудливыми формами, выбрасывая в воспоминания то Ники, то Лисы Дай-Руан, с их видениями мировой катастрофы, мегаполисы её родного мира порой казались чем-то футуристическим, и девушка принималась с жаром, глуша боль, рассказывать о современных технологиях, как о чудном чуде. Кажется, она радовала своих тюремщиков сказками о том, как Ворон воровал искусственное мясо «аннатурмит» из супермаркетов имени супергорода Аттики. Да и вообще мысли скатывались в какой-то бред, словно по венам, кроме питательных веществ гоняют наркотик.
Так оно и было наверняка. Она как-то слышала сквозь сон – а может лишь бредила? – обрывки фраз: «не действует, надо менять состав», «кровь нейтрализует» и «хреново, одна осталась, не проверишь».
Родителей и брата с сестрой к ней не пускали.
Лина очень волновалась – особенно о Натали, но не спрашивала. Наверняка, упоминала в полубредовых признаниях, но сознательно никогда – незачем навлекать на них ещё больше подозрений. Её ведь здесь не считают человеком, даже по имени не зовут, называя безлико «блюскаем» или «семеркой». И, когда в светлую голову Злого-презлого спеца, наконец, явилась идея шантажировать её благополучием семьи, Лина, яростно фальшивя, зачастила, что «скажет всё, что знает, только семью не трогайте!». Ледяное безразличие было бы уместней, конечно, но безразличие сыграть у неё не получилось бы. А так…
Ей не поверили, чего она и добивалась.
Правильно, какое дело пришельцу до каких-то там землян – использовала в своих целях и ладно. Зато она, наконец, узнала, что Натали жива, и даже не сошла с ума. Правда, девочка убеждена, что помогала своей сестре, а не инопланетному монстру. Но это, как выразился Злой-презлой, лечится. От мыслей о методах такого лечения, Лине стало тошно, но она прикрыла своё истинное переживание за той же бурной фальшью.
А не так давно, – или очень давно? Время размыло свои границы – задумчивый Злой-презлой, так ни разу и не представившийся спец явился к ней с коммуникатором и продемонстрировал в записи все их с Глинни и Фишем похождения по городу. Как она и догадывалась, камеры фиксировали каждый шаг жителей мегаполиса, по крайней мере, в людных местах. Но похоже, чтобы получить нужные записи, даже спецам нужно было время.
Первое видео – из лифта небоскреба: Глинни с копной косичек, в брюках собственного пошива, в коротком топике и с самодельным рюкзаком за спиной. Насторожено озирающийся хвостатый хомяк на плече.