— Уходи, я не буду ничего пить, — проворчал друг.
— Но почему? Тебе же поможет! — растерялась Вивиан.
— Отец мне дал порошок от боли, все прошло уже, — отрезал он.
— Адриан, — ее голос стал жалобным.
— Уходи!
Она всхлипнула, глаза ее наполнились слезами, но Вивиан не стала их вытирать. Неужели зелье зря пропадет?
Гора под одеялами зашевелилась, и оттуда появилась рука.
— Давай, — не поворачиваясь, сказал Адриан.
Вивиан аккуратно передала ему бутылек с зельем. Конечно же, ей было обидно от его слов, но за годы, проведенные в деревне у бабушки, она привыкла к характеру друга и знала, что он не со зла ворчит, когда болеет. А еще она знала, что слез девчачьих он не выносит вовсе.
Адриан выпил зелье и вернул ей пустой бутылек. Вивиан схватила его и, не прощаясь, убежала. Лучше не нервировать друга лишний раз.
Дома она вся извелась. Дело шло к вечеру, и было ужасно интересно, подействовало ли зелье и тревожно, что друг никак не приходит. Ведь должен же он появиться, если поправился. А вдруг зелье не подействовало, вдруг она что-то не так добавила, и Адриан все еще лежит и болеет?
Сначала она услышала чавкающие звуки, как будто кто-то шел по лужам в сапогах, а затем из-за угла вывернул друг. Его почти не было видно за огромным букетом подсолнухов.
— Вот, это тебе, — протянул ей цветы Адриан.
— Где ты их собрал? Господин Селингер же гоняет всех со своего поля, а больше подсолнухи и не растут нигде, — удивилась Вивиан.
— Если быстро бегать, то не догоняет, — пошутил друг.
И они уселись на крыльце поедать ее букет. Семечки уже совсем созрели и были сладкие и хрустящие. Вскоре стемнело, и опять начался дождь. Но это совсем не огорчило друзей. Они допоздна рассказывали друг другу страшные истории, которые придумывали на ходу. Получалось скорее смешно, чем страшно. А когда семечки закончились, бабушка отправила их спать, постелив Адриану в мастерской на лавке.
***
Вивиан посидела еще немного с улыбкой на лице, наслаждаясь воспоминаниями и теми чувствами, которые всколыхнулись. А затем поняла, что давно уже проголодалась и с этим нужно срочно что-то решать.
В кладовке обнаружились сушеные грибы, яблоки и груши. В подполе стояла пара мешков с картошкой, овощи, соленья. Бабушка явно запаслась продуктами на зиму. Взяв овощи и грибы, Вивиан переместилась на крытое крыльцо и зажгла огонь под котелком, в котором через полчаса уже побулькивала грибная похлебка.
Вив расположилась в кресле качалке и задумчиво похлебывала суп, рассматривая звезды. Она не могла вспомнить, когда вот так спокойно могла расслабиться, не оценивая, как она выглядит, достойна ли она своего положения и окружения. Этот забег в учебе, длиною в долгие десять лет был ужасно выматывающим. Она и забыла за это время, что жизнь бывает другой - не только гонкой за оценками, за хорошим отношением преподавателей, за одобрением ее отца родственников Питера. В эту ночь она ни к чему толком не пришла, просто отдыхала и обдумывала свою жизнь, заснув уже ближе к рассвету.
Глава 9. 17 сентября Вивиан
Солнце стояло высоко, когда Вивиан смогла заставить себя подняться с постели. Спалось на удивление хорошо. Но на сегодня были запланированы важные дела. Во-первых, купить продукты, а во-вторых, определиться, что делать с бабушкиной лавкой. Как решать второе, Вивиан совершенно не представляла, поэтому решила заняться первым пунктом.
Наскоро умывшись и одевшись, она вышла на улицу и отправилась по магазинам. Купив свежего хлеба, яиц, молока, сыра и зелени, она вернулась в лавку, чтобы позавтракать.
Заварив травяного чая и зажарив яичницу, Вивиан уселась завтракать прямо в мастерской, которая по совместительству являлась кухней. Хлеб был еще горячим, его аромат приятно щекотал ноздри. Остальные продукты тоже были такого насыщенного вкуса, какой бывает только деревенская еда.
Вивиан усиленно жевала и пыталась обдумать сложившуюся ситуацию. Она может попробовать продать лавку кому-то из местных. Но тогда все, что бабушка собирала, чем жила, - будет утеряно навсегда. И, наверное, проблема даже не в этом. Дело все в том, что бабушкина лавка была олицетворением той части детства, когда Вив чувствовала, что она любима и важна. Хоть она сюда и не возвращалась много лет, но как будто жила с уверенностью, что есть место, где ее всегда любят и ждут. А если она продаст ее, то такое место для нее будет потеряно навсегда. Как будто она осталась одна на всем свете. Да, есть Питер, есть мама, папа. Но как будто чего-то не хватает ей, что было только здесь, в Заречье во времена ее детства.