Амодеус Торрес тоже был здесь, он обсуждал что-то с медсестрой, когда увидел Талию.
— Здравствуй, спасибо, что пришла, - подошел он к воительнице, - можешь взять на себя сегодня Ноэла? Ему получше, но передвигаться он сможет только на коляске.
— Да, конечно. Без проблем.
Ноэл сидел на кровати. Дышал он уже самостоятельно, без трубки. Да и артефактов на нем было меньше, чем вчера. Одна рука была плотно забинтована, а нога загипсована и обтянута лечебной сетью.
— Привет, - поздоровалась с ним Талия.
Он кивнул и отвернулся. Воительница пожала плечами. Из-за ширмы ее позвала Катрина, которая не могла застегнуть рубашку самостоятельно, и Талия поспешила ей помочь. Затем была беготня с поиском костылей и тростей для всех, кому они были необходимы. Госпожа Ортон отправила с ними двух медсестер на всякий случай и выдала ящик с питьевой водой.
Наконец они выдвинулись, шли парами или небольшими группами, Амодеус поделил всех адептов, чтобы они присматривали друг за другом. Дорожки в академии были вымощены плиткой, поэтому коляску с Ноэлом катить было несложно. Сам парень все время молчал и часто морщился, непонятно от боли или из-за неприятных мыслей. Как поняла Талия, один из погибших был его лучшим другом.
Им выделили отдельный дилижанс. Для того, чтобы туда поместилась коляска с Ноэлом, пришлось отсоединить один ряд кресел. Пока грузились в дилижанс и всю дорогу, однокурсники были непривычно тихие.
Талия никогда не была на похоронах в центральной части Эсталии. У них на севере собирали погребальный костер и собирались за городом все, кто знал умершего. В костер приносили вещи, которые могли бы пригодиться умершему в его загробной жизни, а также бросали в огонь обрядовый хлеб, жертвуя тем сущностям, которые поведут душу погибшего в загробный мир. Позже пепел из такого костра собирали в глиняный сосуд и закапывали на общем кладбище. Это делали в том числе и из соображений безопасности. Ледяная пустошь вплотную подходила к границе Хоросского княжества, и периодически мертвецы восставали не только в глубине пустоши, но и в самом княжестве. Благодаря сожжению тел на костре, среди подобных восставших встречались в основном дикие животные, погибшие своей смертью, и совсем не было воительниц.
Здесь же в Эсталии хоронили людей как прежде - закапывая тела в землю в красиво украшенных ящиках. На могилу устанавливали красивые памятники и оставляли цветы и угощение. Всем этим также озаботился мастер Торрес, на задней площадке дилижанса лежали цветы и поминальный хлеб, чтобы его ученики могли присоединиться к обряду.
По прибытию на кладбище Талия с помощью других ребят выгрузила коляску с Ноэлом и повезла туда, где проходили похороны. Амодеус выдал цветы, чтобы они могли положить их на могилы своих друзей.
Народу возле будущих могил собралось много - адепты, родственники, преподаватели. Ребят решили похоронить рядом в знак того, что они теперь навеки связаны между собой. Прощание пошло своим чередом, выходили люди и говорили слова прощания, рассказывали свои воспоминания о Калебе или Роланде. Вышел Амодеус:
— Я много лет провел на границе с Лехайским княжеством. Мы отбивали набеги кочевников раз за разом. Смотрели смерти в глаза и шли в бой. Среди воинов там, на границе, ходит поверье, что если ты погиб в бою - не струсив и не отступив, то посмертие твое будет легким, а перерождение быстрым. Многие мои соратники верят в это. И я верю. Роланд и Калеб ушли, как настоящие воины, так пусть они возвращаются в этот мир, как только их души отдохнут.
Родители Калеба подошли поблагодарить мастера. А мать Роланда напротив стала кричать так, что обернулись все.
— Это вы были его учителем! Почему вы не защитили его, почему не научили так сражаться, чтобы мой мальчик остался жив? Как вы можете стоять здесь, живой, когда моего сына опускают в деревянном ящике в яму.
Амодеус сжал зубы, глаза его остекленели, но голос звучал твердо:
— Если бы я мог, я бы поменялся с ними сегодня местами. Если бы я только мог…
И он опустил глаза. Мать Роланда успокоили, и служба пошла своим чередом. Ноэл молчал все время, почти не реагируя на все, что происходило вокруг, и только слезы, катившиеся из его глаз все время, пока они были на кладбище, говорили о том, что он прощается со своим другом так, как может сейчас.
Талия чувствовала себя немного неуютно. На лицах большинства людей была написана неподдельная скорбь или горе. А она Роланда с Калебом знала совсем не много - одно совместное занятие по владению оружием. Разве она может скорбеть о них наравне с родителями или однокурсниками, которые проучились с погибшими несколько лет? Но с другой стороны, они сражались бок о бок, пусть лишь в одном бою, но она вполне могла бы быть сейчас на их месте. Ей повезло, и она стоит по эту сторону дороги жизни, а они остались по ту. Талия от всего сердца мысленно пожелала Калебу и Роланду легкого посмертия.