– Девочки, мне плохо... – прошептала Мила.
– Держись позади меня, – твёрдо проговорила Женя и спрятала сестру за своей спиной.
– Девчонки! – воскликнула я. – Я вижу свет!
– Ага. В конце тоннеля, – съязвила Женя.
– Какой удачный каламбур! Но, да! Это правда. Смотрите!
Я указала пальцем впереди себя. Среди густого вороха поднятой нами пыли и непроглядной темноты поблёскивали редкие лучики блёклого света, кое-как выбивавшегося из каменных плит, заваливших проход в таинственное неизвестное помещение.
– Пошли скорее!– воодушевлённо проговорила я и быстрым шагом устремилась к свету.
– Куда ты? – вновь крикнула Женя.
Но я никого не слушала. Подойдя к стене, я стала быстро руками разгребать каменный завал. Вскоре ко мне присоединилась Розе́. Затем Мила. И только потом, закатив глаза и тяжело вздохнув, за работу принялась и Женя.
– Не княжеское это дело – камни таскать!
– Значит и таинственные катакомбы изучать тоже не княжеское дело.
– Ладно-ладно! Умолкни.
Я лишь посмеялась. А Женя неохотно присоединилась к нашему общему делу.
Через пару секунд, сломав все ногти, что были, и разодрав в клочья нашу одежду и кожу рук, мы смогли освободить проход.
– Ну что... Вперёд.
Мы зашли внутрь. И то, что мы увидели поразило наше воображение.
***
Ничего подобного в этой жизни нам ещё не доводилось видеть...
Громоздкие древнегреческие колонны держали на себе потолок, украшенный различными необыкновенными, умопомрачительными, чарующими своей загадочностью, фресками, которые, словно паутиной, опутали глубокие трещины – признаки древности этих изображений. На стенах тоже были старинные рисунки с какими-то текстами на непонятном нам языке. Посередине залы воцарилось изображение чего-то сияющего. Возможно это была звезда, или же многогранный кристалл, или изображение какого-то сгустка энергии. Нам, увы, это было неизвестно. В этом месте царила атмосфера хаоса. Повсюду была раскидана высеченная из камня мебель: столы, стулья, шкафы. На полу валялись полуразложившиеся свитки и книги, лежавшие на такой же почти утраченной ткани. Лишь на одном, стоявшем практически нетронутым, столе была раскрыта единственная сохранившаяся в более менее первозданном виде книга. Сложно было разобрать, что написано на почти выцветших страницах. Но был отчётливо виден рисунок, изображающий четыре символа.
– О. Мой. Бог! – прервала нависшую тишину Розе́.
– Это просто...– начала я.
– ... невероятно... – закончила Женя.
– Где же это мы? – спросила Мила.
– В древнегреческом храме, – хором ответили мы с Женей.
– Но как он оказался здесь, под землёй? – недоумевая спросила Розе́.
– Без понятия, – ответила я, не отрывая глаз от фресок не потолке.– Смею предположить, что этому подземному храму не менее четырёх тысячелетий.
– С чего ты взяла? – недоумевая, спросила меня Розе́.
– Посмотри на окружающие нас колонны. Они выполнены в ионическом стиле.
– И? – Розе́ ждала пояснений.
– Ионический ордер¹ – один из трёх древнегреческих архитектурных ордеров: дорического, ионического и коринфского. Самый ранний – дорический. Он самый массивный и строгий. Считался олицетворением мужского начала, которому противопоставлялся женственный, пластичный и более молодой ионический ордер. Ему, в свою очередь, свойственны лёгкость пропорций. Вот посмотри на капитель².
– Куда?
– Под потолок, – сказала я и указала на самый верх колонны. – Видишь изящные завитки – волюту. Она характерна как раз для ионического ордера.
– Ага... Вот это ничего себе...
– Присмотрись внимательнее, – сказала вдруг Женя. – Здесь не все колонны ионические.
Я пригляделась. Из всех колонн особо выделялись четыре, стоявшие по разные стороны храм и образующие квадрат. Они выглядели гораздо старше других, и по своей структуре в корне отличались от большей части храма.
– Это же...
– Дорические колонны, – практически невозмутимым голосом закончила Женя.
– Выходит... Этому храму не менее...
– Восьми тысяч лет.
– О, боги!
– Вот именно.
– Девочки, о чём вы? – робко спросила Мила.
– Смотри. Смотри... – затараторила я. – Видишь потолок – архитрав. Выполнен в очень строгом стиле и довольно скуден в своём оформлении. Ко всему прочему в нём крайне глубокие трещины.
– Как и в этих четырёх колоннах, – добавила Женя.
– Да. Значит, они здесь и являются самыми старыми. Это основание всего храма, выполненного в дорическом стиле. Но посмотри на остальные колонны. Они ионические и более новые. Не успели ещё заработать очень глубокие трещины. Следовательно...
– Их заменяли, – закончила мою мысль Женя.
– В другом тысячелетий.
– Но зачем? Почему?
– Не знаю...