Что же всё-таки произошло? Я до сих пор не поняла, что с нами случилось в пещере. Тоннели, древний храм, куча всяких доисторических книг, странные фрески на непонятном языке, какое-то световое шоу… Да что тут, чёрт возьми, творится?!
***
Погрузившись в свои раздумья, я совсем не заметила, как мы остановились. На дворе уже был вечер, и из-за этого сложившаяся ситуация казалась немного жуткой. Чтобы развеять все свои дурные мысли, я решила выглянуть в окно. Что ж… Там была причина нашей остановки…
Прямо перед нами на дороге стояла карета скорой помощи. Горела сигнализация, визжали сирены и врачи сновали туда-сюда, словно бешенные воробьи.
Абсолютно не понимая, что происходит, я спросила у мамы:
— Что там такое?
— Понятия не имею. Разве это так важно?
Затем она развернулась и решила объехать нагромоздившуюся, возящуюся тут и там, толпу. Но всё тщетно. Машина перекрыла нам путь. А попросить убрать грузовичок мы никак не могли. Чисто физически. Нас словно бы не замечали.
Люди метались из стороны в сторону. Каждый из них был занят делом: кто-то нёс аптечку, кто-то — различные медицинские приборы для реанимации, кто-то вывозил каталки. Людские голоса превращались в одну нескончаемую какофонию, из-за которой внутри меня начала закрадываться паника.
«Что же там произошло?»
Недолго думая, я сказала:
— Пойду разведаю обстановку.
— Стой! — закричала мама. — Куда намылилась?
Но я уже не слушала её. Пойду посмотрю, что там происходит. Всё равно мне терять нечего. Как там говорят? «Перед смертью не надышишься»? Ну а я попробую.
Выскочив из машины, я побежала к толпе и заговорила с первым попавшимся мне медбратом. Он определённо искал кого-то, но явно не из врачей, ибо он успел опросить всех за то время, что я шла к нему. Он потерянно озирался в поисках нужного ему человека, но как только увидел меня, сразу же засиял, как новенький самовар. Медбрат что-то быстро затараторил на греческом, и я даже не успела понять, чего он от меня хочет. Задержав меня на полу пути, он махнул рукой куда-то за меня, очевидно приглашая кого-то.
Я оглянулась и увидела подруг. Они бежали за мной, а сейчас уже подходили к зовущему их медбрату.
Женя заговорила с ним по английски, и судя по их разговору, который я еле улавливала краем уха из-за нарастающего шума медработников, он сказал, что расскажет уже всё на месте.
Я ничего не понимала, но чувствовала, что нам надо пойти за ним. Я бросила короткий взгляд в сторону медбрата, указывая на него девочкам, на что они одобрительно кивнули.
Мы пошли во тропе, указанной нам парнем. Через некоторое время нашей ходьбы я заметила одну странность — я помнила это место.
— Девочки, у вас нет ощущения лёгкого дежавю?
— Знаешь, есть, — ответила Женя. — Мы тут уже были днём. — Верно, — сказала Розе́. — Не тут ли Мила ногу подвернула?
— Точно. Это то самое место. Хотя… Нет! Здесь мы уже шли вместе с вами к…
Женя резко осеклась, осознав, куда мы попали. Мы напряжённо переглянулись между собой, но идти не перестали.
«Боги, спасите нас всех!»
***
Мы вышли к уже знакомой хижине. Вокруг неё кружились врачи, смотревшие на нас озадаченными и перепуганными глазами.
Повсюду была какофония голосов. Врачи готовились вывозить пациентов, но почему то не погружали их на перевозки. Словно ждали чего-то… Или кого-то…
Медбрат всячески подгонял и без того спешивших нас. Ничего не понимая, я слепо следовала указаниям окружающих меня людей. Девочки же шли за мной.
Подойдя к дверям скрипучей хижины, мы буквально влетели в неё, чуть не снеся хлипкий дверной косяк. Войдя внутрь перед нами предстала странная, я бы даже сказала страшная, картина.
Ещё утром живые и бодренькие старушки-отшельницы лежали сейчас на каталках под аппаратами для реанимации.
Одна из них (та, которая была у них, вроде как, за главную), увидев что мы пришли, жестом указала на меня.
Приведший нас сюда парень толкнул меня вперёд, и я послушно зашагала к кровати.
Подойдя ближе к старушке, я увидела, насколько всё плачевно. Ещё не так давно бодрая и живая бабушка со старым и морщинистым лицом, но молодыми глазами, теперь лежала передо мной, готовясь предстать перед Всевышним. Её внешний вид выдавал все признаки скорой кончины: она ещё больше иссохла, крохотные ручки её непрерывно дрожали, а от былых живости и блеска в глазах не осталось и следа.