Мы продолжили идти. К нашему счастью, тоннель вёл лишь в одно направление. Так что мы бы точно не заблудились.
Где-то уже минут пятнадцать мы плутали по заброшенным коридорам. Казалось, они тянулись бесконечно, и не было им конца и края. Но…
— Девочки, смотрите! — крикнула Розе́, указывая вперёд. — Там что-то есть.
— Какая-то маленькая комнатка. А в ней… Каменный плиты и какие-то изваяния, — подхватила Мила.
— Смотрите, ещё!
— Да-да! Их тут целая зала!
— Это не просто комнатки… — тихо, но в тоже время и обеспокоенно проговорила Женя.
— Νεκρόπολη⁴!
— Город мёртвых.
— О чём вы, девочки? При чём тут некрополь? — спросила Розе́.
— Здесь погребены жители погибшего города. Всё, что ты видишь здесь — один большой могильный греческий комплекс, — твёрдо ответила ей я.
— О, Боже!
— И не говори, — сказала Женя, рассматривая каменные плиты и замурованные в них черепа.
— Нужно идти вперёд.
— Нет! Саша, нет, — говорила Розе́. — Я не хочу, чтобы мы вляпались в какое-нибудь «проклятье мертвецов».
— И это та, что говорила: «Лучше так, чем всю жизнь жить со страхом смерти…» — с нескрываемым сарказмом говорила Женя.
— Это совершенно другое! Проклятье — это ещё хуже, чем смерть!
— Увы, пути назад нет. Мы уже слишком далеко зашли. Не могли ж мы всё это проделать зря.
— Девочки, Женя права, — вклинилась я. — Нам некуда отступать. Нужно, наконец, решить эту проблему.
— Впервые за столь долгое время соглашусь с нашей искательницей приключений, — сказала Женя и пошла вперёд. Мы за ней.
Длинные коридоры, по бокам которых находились гробницы разных людей, о чьём существовании мы могли лишь догадываться, с каждым нашим шагом становились всё выше и выше. Через некоторое время я заметила, что теперь помимо всяческих погребений разного рода и характера, в катакомбах появились и древнегреческие статуи. По большей части они уже развалились, но некоторые из них сумели сохранить свой первоначальный вид.
— Поглядите… — тихо прошептала я, проходя мимо статуи в два раза выше меня.
— Это же Посейдон, — ответила Женя, внимательно присматриваясь к монументу.
— Главный бог атлантов.
— Опять ты за своё.
— Нет-нет, посмотри внимательнее. Эта статуя — самая большая среди всех остальных. Древние греки не стали бы делать самым большим монумент бога, занимающего положение ниже главенства.
— Не соглашусь с Вами, коллега. Посейдон был одним из триады верхушки Олимпа.
— Да. Но всё же верховным божеством у греков был Зевс. А ты видела его статую по дороге сюда?
— Если подумать, то… Наверное, нет.
— И я тебе больше скажу — не увидела бы. Ибо единственная нация, отодвинувшая его на второй план, и поставившая во главе своего храма именно Посейдона — атланты.
— Саш, прекрати. Ты несёшь бред.
— Нет, Жень. Она права, — вступилась Розе́. Она немного помедлила, а затем продолжила. — Перед тем, как уйти, отшельница сказала мне: «Атлантида ждёт тебя». Думаю, она имела в виду именно подземный город, находящийся прямо под их домом.
— Как хотите. Главное — решите эту проблему.
Наша команда пошла дальше.
Ещё несколько долгих минут ходьбы… И вот, в конце нашего пути мы увидели тот самый замурованный…
— Храм!
— Девочки, мы справились! — воссторжено крикнула я.
— Вперёд! — подхватила Розе́.
Мы побежали к той самой арке, о которой говорила Мила. Проход был крайне узким, поэтому нам пришлось проходить боком, чтобы проснуться в эту маленькую щёлочку между громадными плитами.
Войдя внутрь перед нами открылась жуткая картина. В храме царил полнейший хаос. Всё было развалено пуще прежнего: порванные свитки валялись теперь как оборванные тряпки, книги были завалены огромными кусками древних колонн, которые на данный момент держались, очевидно, какими-то чудом. Ионические колонны были повалены друг на друга как домино, и держали их только древние дорические монолиты, всё также упорно продолжавшие выдерживать натиск своих более юных сестёр и потрескавшегося потолка, с которого почти полностью слетели все фрески, лежавшие сейчас на полу в виде песка или небольших кусков.