– Так ничего и не нашла? – спросила я, погладив подругу по плечу.
– Я ничего не понимаю. Ну, точнее как... Слова то понимаю. Спасибо сборникам и словарям. Но смысл в этой писанине совершенно отсутствует.
– Что ты там прочитала?
– Я так ничего и не поняла. Но там очень часто упоминалось одно название... Сейчас посмотрю... Э... Фера... Фира...
– Остров Фира, – шёпотом воскликнула я. – Это старое название Санторини. Финикийцы называли остров именем Каллиста, а дорийцы – Фира или Тира.
– О чём ты?
– Ну, смотри... Вообще, у Санторини было много разных имён. В древности он назывался Стронгили, в переводе «круглая», что соответствовало округлой форме острова, утраченной после извержения вулкана в 1650 году до нашей эры. Центральная часть острова ушла под воду, образовав котловину – Кальдеру.
– Офигеть ты ходячая Википедия!
– Спасибо. Стараюсь. Я очень долго изучала историю острова. Разве я уже не говорила об этом?
– Да, говорила... Постой, а что там с Фирой то?
– Ну, вообще, это название связано с легендой об аргонавтах. Когда аргонавты плыли из Крита в Грецию, герой Эвфем кинул в море комок волшебной земли, подаренный ему богом Тритоном. Из этого комка образовался остров, которому аргонавты дали имя Каллиста. Но потомки Эвфема назвали его Фирой. Возможно, в том мифе сохранилось воспоминание об извержении Санторина середины второго тысячелетия до нашей эры. Хотя, ну... Сам остров Фира древнее, и та катастрофа лишь изменила очертания его берегов.
– Да, в книге было что-то подобное. По крайней мере, я видела эти имена, типо Эвфем и Каллиста. А почему же остров стали называть Санторини?
– Этим именем его называли мореплаватели с двенадцатого века, в честь иконы святой великомученицы Ирины, написанной полтора века тому назад. Эта икона находится в храме самой святой Ирины.
– Странно... Почему-то я не помню об этом храме, – задумчиво сказала Мила.
– Не мудрено. Она тут не центр поклонения, – всё также спокойно ответила я.
– Слушай, меня слегка напрягает её имя. Где-то я его уже слышала, – сказала Розе́ и начала перелистывать страницы старой книги в самый конец. – Здесь письмена переходят почти полностью на латынь.
Мы внимательно осматривали страницы, как вдруг я и Розе́ воскликнули в один голос:
– Santa Irini!!!
– Святая Ирина... – шепотом перевела я.
– Саш, что это значит? – недумевая переспросила Розе́.
– Хм... В начале дорийские письмена на скрещенных языках, затем легенды об аргонавтах и странные ритуалы, а под конец – история жизни святой Ирины на латыни...
– Сколько примерно между этими событиями прошло времени?
– Веков девять уж как минимум...
– Может быть это какая-то летопись?
– Сомневаюсь, что она бы так долго хранилась и уж тем более писалась.
– Посмотрите на ещё одну деталь, – сказала внезапно вышедшая из тени Женя. – Не кажется ли вам, дамы, что почерк у всех рукописей одинаковый?
– Нет... – будто в мороке говорила я. – Нет... Этого не может быть... Это невозможно...
– Возможно, тебе показалось, Жень, – тихо проговорила Розе́. – Язык незнакомый, вот и кажутся все буквы одинаковыми.
– Может быть... Может быть... А возможно, все события просто заархивировали в одно время. Начало взяли из более древних источников.
– Но как тогда объяснить различие языков? Не думаю, что их меняли чисто ради прикола.
– Не знаю...
Женя отошла к окну, и на её лицо упал холодный свет луны. Он обрамлял строгие черты лица нашей подруги, которая сейчас отрешённо стояла, уперевшись плечом в стену. Очевидно, она думала о том, что произошло вчера.
Изнутри меня грызла совесть. Я была виновата перед Женей, как и перед всеми подругами, и не могла больше терпеть это.
Поднявшись из кресла я направилась в сторону Жени. Она всё ещё стояла у окна, вперив взгляд в ночное небо.
– Прекрасная ночь, не правда ли?
– Да. И как хорошо осознавать, что она не будет последней в этой жизни, верно?
– Жень...
– Да?
– Я понимаю... Я поступила очень нехорошо. Признаю свою ошибку. Но прошу лишь войти в моё положение и понять...
– Что именно понять? Твоё желание угробить нас?
– Я хотела как лучше. У нас не было другого выхода.
– А вариант не идти туда ты не рассматривала?
– Думаешь, было бы лучше, не пойди мы вновь в тот храм?
– Безусловно.
– Но тогда бы мы не смогли раздобыть это, – я указала на книгу, что держали Розе́ и Мила.
– Ты считаешь, что ради этой книжонки стоило рисковать нашими жизнями?
– Не ради книги. Ради нашего будущего.
– Которого могло бы просто не быть, не спасись мы оттуда.
– Жень... А что по твоему лучше: всю жизнь жить в страхе и неведении, или же всё-таки иметь хоть какую-то надежду на нормальное существование?
– И чем же оно будет нормальным?
– Тем, что у нас будет шанс вернуть всё на круги своя.