– Опять сидела всю ночь? – спросила она, выгнув бровь и посмотрев на меня свысока.
– Ага...
– Даже знать не хочу, что ты там нашла. По крайней мере, до тех пор, пока не позавтракаю.
– Я ничего и не говорила.
– Слава богам.
– Жень... – потянулась к подруге.
– Ничего не хочу обсуждать на голодный желудок, – она лишь отмахнулась от меня.
– Ладно, как тебе угодно...
– Вот и славненько, вот и порешили. Готовлю я.
– Не имею ничего против.
Она стала разогревать сковородку, а я – собирать бумаги и прочие принадлежности, которые вчера так и не сложила обратно после долгой работы. Поднявшись из-за стола, я почувствовала, как у меня невыносимо заныла шея.
"Чёрт... Меньше надо в неудобном положении спать. Я ж, в конце концов, не молодею," – медленно разминала закостенелые мышцы.
Убрав записи, села в кресло, что стояло рядом с плитой, и стала наблюдать за тем, как ловко Женя обращалась со сковородой.
– Что ты хочешь мне сказать? – спросила подруга, не отрывая глаз от плиты.
– Нас ждёт сегодня много всего интересного...
– Твои слова не внушают мне надежду ни на что хорошее.
– Не ссы в компот, – в ответ лишь довольная ухмылка.
– Угу. Успокоила.
– Прости, милая. Я просто в предвкушении.
Женя медленно перевела на меня недоверчивый взгляд.
– Повторю. Напрягаешь.
– Не злись, родная. Всё будет хорошо, – я говорила уже без иронии.
– Ага. Легко тебе говорить "хорошо". Камни то в наши головы летят, – ёрничала Женя.
– Не язви, княжна. На этот раз всё будет по-другому.
– Ну да, ну да...
На кухню стали лениво подтягиваться Розе́ и Мила.
– Доброе утро, дамы! – поприветствовала их я.
– Утречка, соня, – улыбнулась Розе́ и жестом указала на меня. – Что с фейсом?
– Отлежала.
– Кое-кто опять работал сверхурочно, – сказала Мила, взяв в руки свою кружку и лукаво отведя глаза в сторону.
– Попридержи коней. Нам за энтузиазм не платят, – Розе́ устало похлопала мне по плечу. – Женя, что по еде?
– Да, мы жрать-то двинем? – Мила возмущённо сложила руки на груди.
– Фу, как грубо. Сбавьте обороты и смените тон, юная леди, – грозным, воспитательным тоном отчитала сестру Женя.
– Девочки, не ссорьтесь. Нам ещё работать сегодня. Успеете как следует друг друга манерам поучить, – присекла на корню их шутливые препинания. – Так, сейчас быстро едим, а потом собираемся здесь же и обсуждаем новости.
– Ох, не нравится мне это... – затянула Мила.
– А мне не нравятся ваши кислые мины. Но я ж терплю, – возмущённо ответила я подруге.
– Садись за стол и терпи молча, – сказала Женя, размахивая сковородкой. – Сегодня у нас блинчики.
– Блинчики? – в один голос воскликнули я, Мила и Розе́.
Женя лишь победно ухмыльнулась.
Девочки расселились по своим местам. Розе́ и Мила лениво разминали мышцы, Женя возилась у плиты. Я же всеми возможными способами пыталась собрать мысли в кучу и хоть как-то систематизировать и упорядочить в своей голове все пункты, которые я собиралась озвучивать перед девочками. Устало сжав переносицу, я перевела взгляд сначала на Женю, а потом на Милу и Розе́.
"Сейчас мне предстоит довольно нелёгкая презентация. Хоть они все и согласились идти до конца, зерно сомнения всё ещё лежит, посеянное, у них на подкорке, и корни может пустить в любой момент. Нужно быть деликатнее, иначе я вновь всё испорчу."
Женя выложила каждой из нас по два блинчика и громко сказала:
– Дамы, кушать подано.
– Спасибо, шеф, – улыбнулась Мила и принялась за свой завтрак.
– Ты как всегда на высоте, милая, – подметила я.
– Спасибо, – победоносно ухмыльнулась Женя.
Завтрак прошёл в гробовой тишине. Все молча переглядывались и кидали недоверчивые взгляды в мою сторону.
"Они боятся того, что я им скажу. Их можно понять... В конце концов, за последние несколько дней я не особо много хороших новостей принесла..."
К несчастью девочек, долго ждать я не могла. Как только отгремел последний звон вилок, я поднялась из-за стола и громко заявила:
– Вы все знаете, зачем мы здесь собрались.
– Да. Чтобы позавтракать, – невозмутимо ответила Женя, не отрывая взгляда от своей тарелки.
– Нам нужно многое обсудить, – проигнорировала я колкость подруги. – И начать я бы хотела с вот этого, – я выложила на стол дневник Святой Ирины.
– Ты всё это время держала его при себе? – Мила окинула книгу удивлённым взглядом.
– Я кое-что нашла.
– Не томи, – Розе́ нахмурилась, и на ее лбу образовалась маленькая складка. – Ближе к делу.
– Отлично. Я прочла несколько последних записей, что были написаны Пенелопой на македонском. И там нашлась очень любопытная деталь, не сходящаяся с мифом о принятии Пенелопой христианства. Она ни разу не упомянула о тех самых "трёх птицах", которые якобы принесли в своих клювах её судьбу. Однако, вместо этого там фигурируют какие-то три загадочные личности.
– Что за личности? – перебила Женя, деловито сложив руки на груди.
– В этом и суть – Ирина ни разу прямо не назвала их. Ну, в смысле, ни имён, ни лиц, ни пола. Будто это три некие сущности, что изредка приходили к ней в башню, рассказывали всякие мудрости, учили и тому подобное. Интересно ещё и то, что они появились только в последней македонской записи. До этого Пенелопа либо не говорила о них, либо называла "высшими силами".
– И? Что ты хочешь этим всем сказать?
– Ну, во-первых, что легенда о "трёх птицах на подоконнике" не более чем красивый миф, за которым, скорее всего, скрывает тайна куда больше. И, возможно, эту тайну специально хотели сохранить от всего мира, дабы уберечь информацию, которая должна была попасть в конкретные определённые руки.
– Гладко стелешь. Ладно, что дальше, Шерлок?
– А дальше идут мои гипотезы.
– Понеслось... – тяжело выдохнула Мила.
– Не ёрничайте. Я потом скажу, как мы эти гипотезы будем доказывать, – ответила я.
– Или опровергать, – перебила Женя.
– Как вам угодно, – лишь недовольно фыркнула в ответ. – Так вот. Как вам такая мысль: те три загадочные личности – это наши три старушки из заброшенной хижины?