Тишина. Я уже начинала терять веру в свои слова и адекватность, но тут внезапно решила выступить Розе́:
– Ты вот сейчас не поверишь, но я думала ровно о том же.
– Серьезно? Вот прям без шуток?
– Да, звучит как бред. Но другого объяснения я просто не могу придумать.
– Обоснуй, – Мила вздёрнула подбородок, будто бросала нам вызов.
– Хорошо, смотри. Из того, что мы действительно знаем – некая графиня Амальфея выкупила одно из местных кладбищей, на котором мы и нашли гробницу Святой Ирины.
– Да... – медленный нерешительный кивок в знак моего согласия.
– Ну да. И произошло это около двух сотен лет назад, – недовольно прыснула Женя.
– Тоже верно. Потому и говорю, что звучит как бред, – тяжело вздохнула Розе́. – Но дослушайте меня до конца сначала.
– Конечно, – ответила Женя и отвела взгляд в окно.
– Спасибо. Так вот. Если вы помните, то одну из трёх старушек звали также.
– Тёзки. На худой конец – родственницы, – предположила Мила. – Это ведь довольно распространенная практика – называть детей в честь своих предков. Вот Женя, например, в честь нашей прапрабабушки названа.
– У них не было родственников, – тихо сказала Женя, уперев взгляд в окно.
– Откуда ты знаешь? – с неподдельным интересном спросила я подругу.
– Когда мы стояли у хижины и те старушки пригласили вас к себе, медперсонал что-то очень бурно обсуждал. Кто-то там явно был не местным, поэтому иногда они говорили по-английски. Из их речи, которую мне удалось разобрать я узнала, что у старушек никого из родных не было. Дом из-за отсутствия наследников скорее всего, снесут.
– Женя! – воскликнула я. – Что ж ты раньше молчала? Мы могли бы не успеть туда попасть!
– Ну, во-первых, насколько я поняла, и как мы уже видели, этот дом не сильно торопятся снести. А во-вторых, тебя бы это не остановило.
– Женя!
Подруга пропустила мимо ушей мою обиду и продолжила:
– По-моему, о нём вообще забыли, и ближайшие несколько лет он так и простоит в полном одиночестве. Потом станет местной легендой, местом пугалок. Глядишь, дальше будет местной достопримечательностью и его реставрировать начнут. А потом туристы, экскурсии по заброшенным коридорам и так далее...
– Жень, твой драматизм меня путает.
– А меня пугает твоя одержимость этим местом. Так что, у нас с тобой полное взаимопонимание.
– Ох... Так, ладно, ты ещё что-нибудь узнала из разговора медперсонала?
– Особо ничего. Кажется, новичка пугали байками о том, что старушки – ведьмы. Мол, живут они в той хижине уже две сотни лет, колдуют, заманивают к себе путников, а потом на зелья пускают и в подвале у себя держат, бла-бла-бла, бла-бла-бла.
– Брехня, – заявила я. – Не было у них в подвале человечины.
– Тебе видней.
– Не сказать, что деревенские байки – весомое доказательство, однако держим на заметочке, – подытожила Розе́. – Что дальше?
– Хм... А дальше идут наши видения, – задумавшись ответила я. – Да... Хоть это и не самый достоверный источник – мы не можем проверить его правдивость – всё равно к чему-то нам эти сны да показывали. И вот тут уже самое интересное. Те самые три женщины были знакомы с Пенелопой. И ещё... Думаю, именно они и похоронили её на том самом кладбище.
– Возможно, они были не просто знакомы.
– Да. Может быть, они были... её наставницами?
– Вполне вероятно, – подметила Мила. – Что скажешь, Жень?