Она по-прежнему безэмоционально смотрела в окно, вновь погрузившись в собственные мысли.
– Жень? – обратилась к ней я, подойдя ближе.
Подруга продолжала молчать.
– Мне лишь одно не понятно, – внезапно прервала наше ожидание Розе́. – Зачем нужна была байка про птиц? И зачем скрывать личности своих наставников?
– Возможно, как я уже и говорила, им было нужно чтобы какой-то определенный круг лиц знал правду, а не весь мир, – ответила я на вопрос подруги.
– Или... – задумчиво проговорила Мила. – Знаете... Истории ведь со временем покрываются золотой пылью...
– А когда её смахивают... – монотонно произнесла Розе́, посмотрев на Милу.
– Остаются лишь голые факты, – закончила общую мысль я.
– Верно, – подтвердила мои слова Мила и отпила свой крепкий чай.
– Но почему же тогда путь в гробницу Святой Ирины мы проходили используя информацию из мифа? – возразила Розе́. – Не думаю, что те, кто строили катакомбы, были в курсе "золотой пыли" на её легенде. Мне кажется, даже как раз наоборот – гробница строилась как раз после той самой истории. Так что все точно знали, что никаких волшебных птиц не было.
– Значит всё же именно моя теория верна, и от мира просто хотели скрыть правду.
– Да... – тихо прошептала Розе́. – Или... Смотри, допустим какой-то определенный круг лиц должен был добраться до мавзолея. Этим людям оставили подсказку в виде той самой легенды. И, найдя гробницу, они получили истинную историю Святой Ирины. Без "вековой шелухи".
– Надпись, – внезапно выпалила я. – Та надпись, что мы сегодня утром переводили. "Лишь шёпот мёртвых глаголит истину". Вот о чём она. Нам хотели донести именно эту мысль. Что правда была не в старой легенде, а в дневнике Пенелопы.
– Пока что это единственная логичная мысль, что я слышала за последние минут пятнадцать, – внезапно вклинилась в наш разговор Женя.
– Да? Может и мы от тебя сейчас хоть что-нибудь услышим?
– Запросто. Всё элементарнее некуда. Магической троице просто нельзя было нигде светиться. Вот они и решили раздуть "великую тайну" из своих личностей, и тем временем делать свои делишки руками Пенелопы. После всего они схоронили девочку, оставив через неё послание тем, кому, видимо, хотели рассказать о себе.
– Вопрос – зачем им кому-то о себе рассказывать, если они хотели сохранить своё существование в секрете?
– Это уже не ко мне. Хочешь – можешь свою книжицу почитать. Думаю, Ириночка всё в красках описала, коли нас к её дневнику привели.
– Спасибо, – язвительно прошипела я на Женю. – Да, кстати. Книга. Спасибо, что напомнила. Я говорила про доказательства? Так вот, они все в этой самой книжице. И чтобы разгадать загадку Святой Ирины нам нужно перевести её записи с арамейского.
– Всего-то! – Женя всплеснула руками. – Я уж думала опять нас в свою Хамунаптру¹ поведёшь.
– Нет, дорогая, теперь туда мы только вперёд ногами. Или же за чем-то очень-очень важным.
– Утешила.
– Я старалась.
– Так, дамы, – громко заговорила Розе́. – Пока солнце высоко, рабы в поле.
– Да, пошли в библиотеку. А то я уже не справляюсь с переводом одна. К тому же, им вообще должны были заняться Мила и Женя. Почему всё опять на мне?
– Потому что тебе больше надо, – пожала плечами Женя.
– Ну спасибо, – ответила я, бросив недобрый взгляд в сторону подруги.
★★★
Библиотекарша косо на нас посмотрела, но быстро собрала все нужные словари, всучила их мне и резво упорхнула за стеллажи, подальше от нашей весьма подозрительной компании.
– Мне кажется, нас скоро пропишут в этой библиотеке, – ухмыльнулась Женя.
– Зато хоть крыша над головой будет, – безразлично ответила ей я.– За работу.
Разобрав книжки, мы сели за их изучение. Каждая из нас сфотографировала себе по несколько фрагментов текста и тщательно пыталась изучить каждую буковку старинных записей.
Так прошло несколько часов. Туман, повисший за окном ещё с утра, постепенно развеялся, оставляя лишь блеклую белую дымку, что нежным, но в то же время липким полотном окутывала прохладную скользкую гальку. В такие моменты мне хотелось оказаться в каком-нибудь тихом и спокойном месте, насладиться этой красотой один на один с миром. В конце концов, нужно уметь ценить любой момент этой жизни – будь то шумные посиделки с лучшими подругами или сладкие секунды нежного одиночества.
Но, к моему великому сожалению, библиотека находилась довольно далеко от моря, на которое я сейчас страстно желала сходить. Я могла лишь представлять, как холодный туман легонько касается прозрачной морской глади, создавая жуткую, пробирающую до костей атмосферу триллера. Вокруг царила гробовая тишина, и только изредка тоненькая струйка северного ветерка просачивалась сквозь белоснежную, пропитанную солью, гальку. Блаженство... Жаль, что оно было так далеко от меня.