⋆───────⋆⁺₊⋆ ☾♱☽ ⋆₊⁺⋆───────⋆
Ночные передачи не могли похвастаться разнообразием: повтор старых шоу да второсортные сериалы для тех, кто не спит. Каспер включил первый попавшийся детектив девяностых. Пожилой следователь шаг за шагом вытягивал наружу тайны, которые другие боялись трогать. Постановка, конечно, но актёры играли так убедительно, что он невольно верил каждому слову.
«Правда рано или поздно всплывёт», — повторял на экране хриплый голос. Эта фраза въелась в голову Каспера, словно паразит. Когда пошли титры, он выключил телевизор и остался сидеть в полной тишине, слыша лишь собственное дыхание.
Тошнота поднялась изнутри. Он опустился на кровать, раскинувшись, как упавшая звезда, и снова вернулся к тому самому месяцу. Месяцу, которого не было. Сколько бы он ни рылся в памяти, там зияла лишь пустота.
Единственное, что всплывало — день, когда Дарквуд нашёл его. Заброшенная железнодорожная станция, заросшая бурьяном. Рельсы уходили в темноту и в никуда, как сама его жизнь. Тогда он сидел там, обессиленный, прячась от полиции, заметившей его клыки. И в тот миг появился он: высокий мужчина с темной бородой и глазами цвета засохшей крови. Его взгляд был древним и хищным, а слова — короткими:
— Вот ты где. Тебя я и искал.
После этого Дарквуд схватил его за руку и повёл, словно пленника. В особняке Каспер впервые увидел Элизабет. Она смотрела на него так, будто в комнату впустили грязь. Потом стала холодна, но хотя бы называла по имени. Дарквуд же не менялся никогда: он не был отцом, не был наставником. Они пользовались свободой воли, однако в доме было одно единственное правило - они служат ему и никому более. Он был хозяином, и они оба — его собственность.
Эта семья всегда оставалась иллюзией. Подмена, удобный спектакль, за которым скрывалось что-то большее. И ключ к этому — у Дарквуда. У того, кто знает всё о нём.
Каспер встал, подошёл к комоду и открыл маленькую шкатулку. Его единственная реликвия — золотые часы, которые были с ним, когда граф нашел его. Старый механизм давно изжил себя, стрелки застыли, показывая только время 16:45. Внутри часов была сделана гравировка, которая и по сей день не дает ему покоя - «30 октября, твой новый день».
Эта дата ничего не значила для него. Каспер тщетно пытался вспомнить, с чем она связана. День рождения? День смерти? Даже не дата укуса, как он когда-то полагал, а нечто иное, ускользающее от понимания. Неизвестность продолжала душить его, лишая покоя. Каждый день он сходил с ума от одного-единственного пробела в памяти, от дыры, которая растянулась на всю его жизнь. Именно этот пробел и стал главным рычагом давления графа Дарквуда.
В голове всё чаще звучала фраза из проклятого сериала: «Правда всплывёт». Правда всплывёт… Он сжал часы в руке, словно хотел выжать из них ответ. Сон был для других. Для него существовала только эта пустота, этот десятый пробел календаря. И пока он не узнает, что скрывает 30 октября, он не будет знать, кто он есть на самом деле.
***
Элизабет вернулась в особняк и сразу поднялась в свою комнату. Проходя мимо покоев Каспера, она уловила приглушённый стук — будто кто-то отбивал ритм по столешнице. Девушка не придала этому значения, решив, что брат в очередной раз коротает скуку, барабаня пальцами.
Она бесшумно прикрыла за собой дверь и зажгла настольную лампу, наполняя комнату мягким золотым светом. Присев за письменный стол, Элизабет открыла свой ежедневник — в нём она скрупулёзно фиксировала всё, что происходило с ней за последние сутки. Как и всегда, Элизабет описала свою рутину: как вернулась домой, как встретила неизвестные аномалии в доме, как проведала могилу своего возлюбленного… И как неизменно проклинала графа Дарквуда и свою собственную вампирскую сущность.
Каждая страница заканчивалась её заклинанием ненависти: «Он — причина моих страданий», «Он — отнял у меня жизнь», «Я заберу у него всё, как он забрал всё у меня».
Элизабет задержала взгляд на этих строках, и сердце болезненно сжалось. Она резко захлопнула дневник и убрала его подальше — туда, где никто не найдёт.
На полке её ждала другая книга, куда более честная и опасная. На обложке черного цвета красовалось слово Vindicta — Кровавая месть. Здесь Элизабет не притворялась и не скрывала себя. Каждая строчка была исповедью её ярости и жажды власти. Элизабет подробно описывала свои дальнейшие планы. Каждый шаг был продуман до мелочей, выстраивая путь к тому дню, когда особняк перестанет принадлежать Дарквуду.