Если она хочет узнать о его слабостях — нужно действовать тоньше. Он непредсказуем, и в его наивной простоте может скрываться нечто большее. Но иначе она не узнает правды.
Ум и планировка всегда были её главным орудием. Но даже будучи смышленной и образованой, она все равно чувствовала, что её знаний недостаточно, К тому же, её брат непредсказуемый. За этой простотой, может скрываться абсолютный гений.
Она сменила выражение лица, добавив в голос тепла:
— Каспер, дорогой брат… как насчёт того, чтобы немного поговорить?
Он удивлённо моргнул.
— Поговорить?.. Ну… можно. Хотя не уверен, что получится. «Что это? Что с ней произошло? Я думал, что смогу в тишине посидеть и поискать информацию о моём прошлом. Но похоже, придется ещё болтать с Лизи»
— Замечательно. Тогда пойдём в читальную. Там тихо.
Они направились в соседнюю комнату — уютную, с мягким светом и приглушённой тишиной. Каждый взял себе стопку книг, уселся в кресло. Но обещанный разговор не складывался — лишь шелест страниц и редкие взгляды друг на друга.
— «Сама позвала, и теперь сижу, пялясь в книги о кухонных ножах… Соберись, Лизи! Ты умнее всех в этом доме, — раздражённо подумала она»
Она прочистила горло и, стараясь говорить непринуждённо, начала:
— Так что, Каспер… как тебе этот особняк? Нравится здесь?
— «Слишком прямолинейно», — сразу поняла она.
— Особняк как особняк, — пожал плечами Каспер, не поднимая глаз от книги. — Мрачный, но… привычный.
— А что ты читаешь? — спросила Элизабет, заметив, как он уже в третий раз перелистывает ту же страницу.
— Да так… ищу кое-что, — отозвался он уклончиво.
— Например?
Она пристально смотрела на него, и Каспер ощутил, как внутри растёт неловкость.
— Просто… хотел узнать побольше об истории города, — быстро соврал он.
— И… как успехи?
— Не особо. Голова не работает…
Он вновь уткнулся в страницы, делая вид, что читает.
Элизабет на время отвернулась, чтобы продумать дальнейшие пути разговора и выдавить из Каспера информацию про себя.
— Что творится у тебя в голове? — спросила она.
— Там слишком тесно, чтобы кого-то впускать, — усмехнулся Каспер, будто хотел превратить разговор в игру.
— Вот как… может, тебя что-то тревожит?
— Меня тревожит только твоя чрезмерная доброта за эти пару минут, — ответил он, не поднимая взгляда.
— Хм, грубо, — фыркнула Элизабет, но не отступила. — И всё же, над чем ты так упорно трудишься? Пришёл в библиотеку, хотя появляешься здесь так же редко, как и отец. Читаешь древнюю литературу, хотя всегда тянулся к современным книгам с картинками. Неужели копаешься в прошлом, чтобы что-то узнать?
Каспер на время замер, медленно закрыл книгу и положил её на стол. Вопрос звучал слишком прямо. Он понял, что сестра не притворяется — она действительно пытается проникнуть в его мысли. Но зачем? Что она ищет? Ответа он не знал. Зато знал, как обойти подобные ловушки. Он мог увести разговор в сторону, посеять сомнение, сказать не ложь, а полуправду. И, возможно, это сработает.
— Иногда прошлое говорит больше, чем живые, — произнёс он спокойно, будто рассуждал сам с собой. — Особенно, если живые молчат. А мёртвые… они не скажут правды.
Он поднял взгляд и едва заметно улыбнулся.
— Библиотека — хорошее место, чтобы задать вопросы, на которые никто не хочет отвечать.
Элизабет опешила. В его словах не было прямого признания, но прозвучала горькая истина. Он искал что-то — и, скорее всего, это «что-то» касалось его самого.
Она поняла: если будет давить дальше, он просто будет уходить от ответа или вовсе закроется. Поэтому сдержала порыв.
Каспер тем временем уже снова перелистывал страницы, но его глаза скользнули в сторону сестры. Он видел, как она делала пометки в своём блокноте, как старалась выглядеть спокойной.
— «Сестренка-сестренка, что же ты задумала такого? Всё хотела узнать обо мне, а в итоге ушла ни с чем. Может, тебе стоит спросить у другого мертвеца? Только он тебе не ответит, как и мне. Поэтому его книги - мой единственный источник правды»
В комнате воцарилась тишина. Воздух стал тяжёлым, будто впитал в себя мысли обоих. Каждый погрузился в собственные размышления: один — о прошлом, другая — о будущем, что рождалось между строк.