Из горла вырвался хрип, больше похожий на рык, чем на стон боли.
Каспер пытался выдохнуть, но воздух вырвался из него лишь в виде сиплого, звериного дыхания. Его глаза затопила алая тьма — зрачки исчезли, уступив место сиянию кровавого огня.
Он больше не чувствовал страха — только ярость. То, что долгие годы спало внутри него, наконец пробудилось.
И теперь зверь жаждал выйти на охоту.
***
Весь особняк содрогнулся от пронзительного крика. Голос Каспера — не человеческий, и не вампирский, — разорвал тишину и заставил стены задрожать.
Граф Дарквуд мгновенно понял: время пришло. Собрав всю силу, он поднял из склепов и катакомб своих мертвых слуг. Скелеты, тени, ожившие доспехи вырвались из подземелий, ведомые его волей.
— Что происходит? — Элизабет была растеряна, весь её план был разрушен. Долгие годы подготовки пошли насмарку.
Граф стоял неподвижно, словно древний идол, и лишь его глаза сияли зловещим светом.
— Драугр пробудился, — произнёс он спокойно, почти с печалью. — Сейчас он не тот Каспер, которого мы знали. Он теперь хуже зверя.
Он взмахнул рукой, и гулким эхом разнеслась команда:
«Слуги ночи! Услышьте своего господина! Задержите зверя! Любыми средствами! Не дайте ему выйти за пределы особняка!»
Ожившие мертвецы и закованные призраки устремились к комнате Каспера. Там, где когда-то была его спальня, теперь зияла чёрная бездна — стены разрушены, мебель разорвана в клочья, на полу — следы когтей и брызги крови. Всё, что напоминало о Каспере — исчезло.
— Что нам теперь делать?! — Элизабет обернулась к графу, её голос сорвался.
Он хмуро посмотрел на неё.
— Вовремя ты вспомнила обо мне… Я то думал, что ты хочешь меня убить…
— Не испытывай моё терпение! — прошипела Лизи, сжимая рукоять. — Скажи, как его остановить!
— Ответ в твоих руках, — Граф указал на её оружие. Он приблизился, его голос стал серьёзен. — Используй тот же ритуал, но измени сущность печати. Вместо тьмы — призови пламя. Только оно способно сжечь кровь драугра. И учти – у тебя будет одна попытка.
Элизабет опустила взгляд на кинжал. Символы, выжженные на клинке, пульсировали мраком. Она знала: изменить их – значит переписать клятву. Разрушить всё, чему она следовала. Но выбора не было. Она сорвалась с места и бросилась в свою комнату.
Закрыв дверь, мгновенно распахнула том древних заклинаний. На полу она начертила пентаграмму мелом и пролила часть своей крови, а кинжал положила в самый центр. Голос её дрожал, но ей необходимо было это сделать.
«Явись из недр Пылающего вулкана. Я та – кто под покровом Алой луны присягнула верность Тьме, но ныне зову огонь, что сожжёт тьму и кровь. Всепоглощающее пламя агоний, явись на мой зов и подчинись мне – сожги моих врагов, покарай их своим жестоким пламенем. Имя мне – Элизабет, дитя алой луны. Даруй мне свою силу – Всепоглощающий адский зверь».
Страницы книги вспыхнули ослепительным светом. Из пентаграммы вырвалось пламя, охватывая кинжал, затем пол, стены, потолок. Но Элизабет не чувствовала жара, напротив, она ощущала силу, влившуюся в неё. Когда она протянула руку, пламя послушно стекло на клинок. Кинжал загорелся огнём, ярким, как солнце, и тёмным, как бездна. Это был не просто огонь — это была её воля, её гнев, её решимость.
И когда всё стихло, книга медленно осыпалась пеплом.
Граф успел предупредить её, а она – не сразу все поняла. Для создании пламенной печати, ей пришлось сжечь эту книгу – единственный источник заклинаний, который она имела. Элизабет стояла среди руин, держа в руках оружие, сияющее алым пламенем. У неё был только один шанс.
***
Спустившись вниз в главный холл, Элизабет направилась в сторону гостиной. Холл, некогда блиставший величием, теперь был лишь тенью прошлого: стены в трещинах, люстра разбита, обломки мебели разбросаны повсюду. Кости лежали на каждом углу, а густая эктоплазма струилась по стенам, словно мрачные слёзы.
— Непростительно… — прошептала Элизабет, сжав губы. Она никогда не терпела беспорядка, особенно если за ним стоял её брат.