— Будет шашлык? — тут же отозвалась Илла.
Только она оторвала взгляд от пламени, огонь несколько пригнулся к обугленным веткам. На лице девочки мелькнула улыбка и тут же померкла, уступая место случайной грусти.
— Мне нравилось, когда мы с родителями ездили к бабушке на поезде. Потом обязательно гуляли по лесу, — девочка озвучивала воспоминания, — папа мясо жарил, а мама… — Илла замерла на слове.
Дилан подошёл к источнику еды, взглянул на ситуацию оценивающе.
— Не обещаю, что это будет лучший шашлык, который я делал. Когда выберемся отсюда, я приготовлю тебе вкуснейший пудинг.
— А как же папа?
Дилан вытащил нож из бедра чудовища и прикусил губу. Илла всегда говорила об отце в прошедшем времени. В далёком прошедшем времени. В отличие от матери и двух братьев, что, судя по всему, ждали Иллу за чертой леса. Организовать спасательную группу для поисков в этом лесу — мысль абсурдна до предела: никто в здравом уме сюда не сунется. А найти её отца здесь самому... Дилан даже не был уверен до конца, что среди этих деревьев есть ещё живые люди, кроме него и Иллы.
— Сначала я выведу тебя отсюда. А потом вернусь сюда за твоим отцом. Ты далеко живёшь?
— Я ушла оттуда и больше не вернусь, — твёрдо заявила девочка, помолчала немного и уже грустно, глядя под ноги, добавила, — не к кому мне возвращаться.
У Дилана сердце залилось кровью. Кажется, он нашёл сироту...
Илла с неприязнью посмотрела на занятие Дилана. Орудовал ножом он слабо и неумело, тем более одной рукой. Девочка всё дёргалась, почему-то ожидая, что он позовёт её и попросит за него свежевать тушу, но Дилан после того диалога повернулся к ней только один раз , чтобы спросить:
— Ты устала, может быть, поспишь?
Илла отрицательно качнула головой и снова уставилась на огонь.
Через час, а может быть, через два у костра стояло несколько палочек с нанизанными оковалками. Дилан всё-таки позаботился о том, чтобы сохранить остатки руки, и осмелился сменить жгут на тугую повязку из отрезанного рукава собственной рубашки. Теперь-то он знал, что у него есть нож и он может превратить в бинт любую часть своей одежды — сподручных средств для первой помощи стало больше. Получилось грязно, но зато кисть не кровила, и он её теперь чувствовал.
— Если хочешь, можешь жить у меня, — предложил Дилан и осёкся на слове. Глаза заслезились от мысли, что в его доме есть пустая детская комната. Хотя он вряд ли туда вернётся. Хантер не даст ему спокойной жизни, узнав, а он точно узнает, что Дилан выбрался из леса. Если Илла и согласится, то они с ней обязательно переедут.
— Ты обещал мне пудинг.
Дилан усмехнулся:
— Пудинг я готовлю лучше.
Илла отложила в сторону кусок палёного жёсткого мяса и зевнула. Она правда наелась, совершив героический поступок и сжевав целых два таких кусочка. Дилан вытер её испачкавшиеся щёчки, после чего приобнял девочку свободной рукой, предлагая прилечь:
— Ну хватит упрямиться. Поспи. Проснёшься — я буду рядом. Тебе нужно выспаться. Завтра нам придётся обойти озеро — за ним деревушка.
— Откуда ты знаешь? — Илла захлопала ресницами.
Ответ Дилан так и не смог произнести, ибо его не было. Факт не имел объяснения, но воспринимался в его голове с запредельной точностью. Будто он уже был здесь, но такового не помнил. Один бродил среди повешенных, пробирался сквозь топи из гниющих тел...
Дилан тряхнул головой, прогоняя прочь дурные мысли.
— Это не важно, — Дилан поцеловал Иллу в лоб, та поспешила отстраниться. — Прости. Если тебе неприятно — больше не буду.
Илла задумалась, поджав губки. Чуть подвинулась в сторону и обняла колени. Ладошка оказалась близ рта, и в череде тяжёлых мыслей Илла не заметила, как снова принялась кусать свои согнутые пальцы. Почему-то на Дилана девочка смотрела с подозрением.
Обоюдное замешательство.
Дилан видел в девочке свою дочь.
Илла видела в своём спасителе отца — хотя он совсем не был на него похож.
Теплота родственного чувства отогнала ужас за пределы небольшой поляны, что в свете огня стала уютным гнёздышком в центре проклятого леса. Оранжевым пятном на чёрном холсте.