Сердце, вырезанное из груди.
Из груди маленькой девочки.
Дилан вспомнил залитый кровью бетонный пол. Собачий вой заполнил уши. Они выли, скулили, лаяли и скреблись в дверь ангара. Они были злы и одновременно напуганы. Они боялись ножа в руках Хантера и скалили зубы, мечтая мстительно вырвать ему глотку.
Хантер бросил к ногам Дилана маленькое избитое сердце.
Дилан повернулся к адскому псу: сквозная рана на груди зияла...
— Люси, — слёзно вымолвил Дилан, чуть ли не падая на колени. Он забыл, как дышать. — Моя Люси...
Это было сердце собаки.
Он не убил её.
Она жива.
Она — жива.
Отец будто вновь узнал о рождении дочери. В груди загорелся огонёк надежды. Дилан уверенно шагнул обратно, в сторону выхода, как адский пёс перешёл ему дорогу. Рыча и дыбя шерсть, он вернулся к своим смертельным угрозам.
Дилан на это внимание не обратил, думая о своём. Он повернулся на носках, сменив маршрут:
— Илла, — вспомнил он, решительно настроившись найти девочку. Без неё он никуда не пойдёт. Он обещал ей найти отца. Обещал вывести из этого леса.
Может быть, он трус, предатель, слабак, но одно качество он никогда не даст в себе затоптать.
Он умел любить.
⋆───────⋆⁺₊⋆ ☾ ⋆₊⁺⋆───────⋆
Дилан замешкался. Шаг вперёд, шаг назад. Куда деть найденное сердце? Парень аккуратно положил его у ног пса и пробормотал что-то вроде:
— Прости, приятель. Не переживай, все собаки попадают в Рай. — Затем уже грустно добавил. — Уж там мы точно не встретимся.
Он погладил зверя по голове, на что тот прорычал, явно собираясь снова оттяпать мужчине руку. Зверь завыл протяжнее прежнего, стоило Дилану сделать шаг на дорогу. Пёс угрожающе преградил ему путь, оскалил зубы, предвкушая погоню. Зверю это даже нравилось, как будто с ним играли в догонялки. В прошлой жизни его явно не баловали вниманием и свободой.
Но Дилан, спрятав пистолет за пазухой, направился вглубь леса. Пёс смотрел на него недоумённо, словно на сумасшедшего. Возможно, это сравнение лишнее: кто в здравом уме, решив выбраться из горящего дома, побежит обратно в самое пекло? Фыркнув, пёс отошёл к обочине и удобно улёгся на траве, ожидая возвращения нарушителей порядка.
— Илла! — Дилан кричал во всё горло, по большей части не думая о том, что на его зов может откликнуться кто-то ещё.
Со следующим словом небеса блеснули. Слепящая вспышка на мгновение озарила лес, выбелив стволы деревьев, чтобы мир утонул в ещё более густой тьме. Дилан инстинктивно пригнулся, закрывая голову руками.
Ещё одна вспышка. В этот раз мужчине удалось заметить, как луч света рвал ночное небо — выстрел молнии от края до края. В груди всё сжалось в ожидании громогласного взрыва, а тишина скручивала внутренности в плотный узел, натягивала нервы до предела — они должны были вот-вот порваться, как гитарные струны.
Вспышка — горизонтальная, высоко над лесом. Раскат от её удара до земли почти не доходил. Выстрел от тучи до тучи. И снова тишина.
Выругавшись, Дилан бросился бежать. Небо отмеряло его последние минуты, метроном считая удары сердца.
Поднялся ветер, трупы раскачивались на деревьях, сталкивались друг с другом и падали вниз. Дилан пробирался сквозь туши гниющих тел. Молнии то и дело подсвечивали их обезображенные лица. Мёртвые руки хватались за его ноги, а их молящий шёпот и злобные пророчества заглушал громкий пульс.
За коридором самоубийц действительно оказалось озеро: блестящее, как ртуть, с мёртвой синевой. На берегу сидел ребёнок: обняв колени и склонив голову, он напоминал несчастную Алёнушку с картины Васнецова.
Дилан вздохнул с облегчением, найдя Иллу. Сделал шаг и замер, решив на всякий случай оставить нож и пистолет под деревом — он рассчитывал на долгий разговор.
— Илла? — начал осторожно, подходя ближе. — Уходим скорее. Здесь нельзя оставаться.
В свете небесных всполохов неподвижная фигура пугала своей смертельной бледностью.
— Илла, — неуверенно позвал мужчина, вставая на колено рядом с девочкой.
Неторопливо подняв голову, она посмотрела вверх и тихо сказала:
— Шестьсот шестьдесят один.