Илла не ответила на пламенную речь Дилана, но, когда раздался новый вой пса, девочка прильнула к мужчине всем телом и уткнулась тому носом в плечо, тонкие руки обхватили шею. Увы, спеша удрать от преследующего зверя, он не услышал, как ребёнок тихо сказал: «Папа…».
Ливень постепенно затих, превращаясь в редкий «грибной» дождь. Прохлада наполнила лёгкие живым воздухом. Свежесть обволокла кожу. Одинокие капли скатились по щекам. Дилан впервые услышал, как Илла смеётся, прыгая по лужам, а сам, раскинув руки ловил последние слёзы неба.
Меж деревьев на окраине леса появился пёс. Взгляд Цербера ощущался даже сквозь завесу тьмы. Дилан смотрел в Бездну и та явно сделала ему одолжение, подарив счастливое мгновение, которого на самом деле никогда не было. Одно мгновение за все жизни...
Они уже не видели друг друга, но всё ещё слышали. Пострадавшая глазница не восстановилась, но и без глаза Цербер чуял всех в своём царстве.
Запрокинув голову, он протяжно завыл, провожая две души.
***
… От выстрела заложило уши – в неисчисляемый миг нейроны мозга взорвались снопом искр, неуловимый бег импульса проносил перед глазами целую жизнь: минувшую и грядущую. Вспоминал своё собственное «я», чтобы сказать, что всё было не зря. Тело молодого мужчины упало на бетонный пол.
— На куски и скормить псам, — отдал распоряжения Хантер, опуская пистолет. — Чтобы через два часа и в воспоминаниях не было этого отброса. А, точно, и труп того хромого кобеля тоже в лесу закопайте.
— Босс, а сердце куда?
— Хочешь — оставь себе на память.
Толкнув напоследок носком туфли мертвеца, глава местной банды направился на парковку. Чёрный «Кадиллак» – его гордость и любовь – блестел хромированными дисками. А внутри, на заднем сиденье, виднелась макушка.
— Заскучала? — спросил Хантер, садясь на место водителя. — Как чувствуешь себя, Люси?
— Хорошо, только Софи скучает по папе.
Девочка подняла куклу вверх, чтобы разъяснить, кто это. То была изрезанная и не раз перешитая тряпичная игрушка — Дилан часто чинил её, ибо чем бы ни заканчивались капризы Люси — ночью она обнимала только эту куклу.
— Папа бросил меня? — малютка поджала губки.
— Нет, что ты... Папа, — задумчиво протянул мафиози, поворачивая ключ в замке зажигания, — нашёл работу, но она далеко. Поэтому он попросил приглядеть за тобой. Всё будет хорошо. Уж поверь, мне можно доверять, — сказал босс, а про себя ехидно усмехаясь, подумал, что возможно он — единственный человек на этом свете, который умеет держать свои обещания. Но, кто знает, сколько жизней у него ушло, чтобы научиться этому.
Хантер посмотрел на Люси в зеркало заднего вида и подмигнул ей:
— Повезло тебе, принцесса.
Девочка крепче прижала к себе куклу. Её взгляд сначала был настороженным: Хантер казался чужим, непонятным. Но постепенно страх уступил странному ощущению безопасности, как если бы рядом сидел отец.
— Когда папа приедет?
Хантер закатил глаза, но ответил ласково:
— Дилан сказал, что будет присылать тебе письма каждую неделю. А ты – учись, чтобы суметь написать ему письмо в ответ. Хорошо?
Люси молчала, всё ещё оценивая водителя. Опустила глаза, заметив то, что прежде не попадало в поле её беглого взгляда. Любопытные ручки нашли в кармане сидения блестящий балисонг.
В животе урчало от голода.
— Принцесса, ты чего притихла? — бросил Хантер, нажимая на педаль газа.
— А ты умеешь готовить пудинг? — осторожно ответила девочка вопросом на вопрос. Маленькие пальчики водили по резьбе на холодном металле.
— Может быть, лучше мясо? Давай заедем в кафе.
Заметив блик с заднего сиденья, Хантер повернулся и мягко забрал нож из рук ребёнка:
— Непоседа. От тебя всё придётся прятать? Ещё наиграешься с ним, но прошу — не за моей спиной.
Складной нож описал сальто вокруг его пальцев, что вырвало из уст девочки искренне «ух-ты». Хантер одобрительно кивнул:
— Как-нибудь научу тебя так же, — и задумавшись добавил, с лёгкой улыбкой. — Мы с тобой поладим.
Лес затих. Умолкло завывание Цербера. Ни эха, ни стонов, молитв... Дилан не вернулся туда после выстрела — выстраиваемая тысячами жизней душа, наконец, получила последний осколок мозаики. Замерев в бесконечном мгновении, он стоял на опушке и ловил лицом капли первого осеннего дождя. По лугу бегала чёрная борзая — свободная, как и его сердце.