Но Селин медленно, но выздоравливала. Регулы прошли, кашель превратился в хрип, а от жара не осталось следа, только тогда жрец очистил девушку молитвой и волшебной чистой водой.
Да только поздно уже. В деревне уже все давно знали, что Селин испачкалась в лесной магии, а Крайт добавил, что видел, как она в лесу что-то делала под кустом облепихи.
— Хотел её остановить, а она как закричит, заколдует! Мне страшно, но это не мой страх, я хочу остановить её, а бегу прочь!
Часть народа поверила, часть — нет.
Но зерно уже было посеяно.
⋆─────⋆⁺₊⋆ ☽⦿☾ ⋆₊⁺⋆─────⋆
С того похода по ягоды и грибы прошло несколько дней.
Все её невыплаканные слёзы впитывала подушка холодными ночами. После рыданий ей всегда снился Крайт, весь тёмный, словно соткан из чёрного дыма; он преследовал её, сжимал в тиски, нависал, как гора. Но всегда такие сны кончались его вкрадчивым «Я тебя напугал?». Тогда Селин с криком просыпалась и тряслась в неистовой панике, одна или в объятиях брата.
И всегда, каждую такую ночь, после ей снилось что-то светлое и нечеловеческое. И пахло оно как обитый волчьей шерстью плащ. Блестело желтизной звериных глаз. Что-то белое и мягкое обнимало её точно мама в далёком детстве и укачивало, пока Селин не проваливалась в сон без сновидений.
Селин не говорила, что случилось на самом деле в лесу. Ей хватило того, что ей рассказали в день её возвращения.
Как оказалось, она вышла из леса грязная и тёмная, как злой дух, промокшая до нитки и, что самое главное, спала на ходу. Когда её коснулись, Селин вздрогнула и проснулась. Но Селин отлично помнила, что в тот плохой день она то дремала, то бодрствовала, и многое просто ускользнуло из её памяти.
Жрец назвал это лесной магией. Кто-то или что-то наложил её на Селин и через неё хотел пронести заразу в деревню. Именно поэтому этот кто-то или что-то повесил на Селин лунницу, чтобы проклятье продержалось дольше, чем обычно. Но сейчас всё хорошо, она очищена от скверны и зла, и ничего ни ей, ни деревне не угрожает. А лунница стала самым обычным украшением, который жрец сжёг в знак полного очищения. Но он не знал, что когда огонь потух, лунница оказалась не тронута. Селин закопала её за домом и молилась, чтобы вместе с этим амулетом в землю ушло все слухи и сплетни.
Но сначала нужно найти её оберег. Тот самый, который остался в чаще.
И в один из дней она решилась на безумство. Но что не сделаешь ради того, чтобы вернуть былое?
Селин сидела перед начищенным медным зеркалом, и отражение в крохотном зеркале было совсем бледным. Деревянный гребень бездумно проходил через тёмные локоны. Девушка тяжело вздохнула, отложила расчёску, убрала волосы за уши. Из зеркала на неё смотрела уставшая, измученная незнакомка, но взгляд, взгляд был другой. Полный решимости.
Когда последние всполохи огня в очаге потухли, а домашние крепко спали, Селин накинула старый материнский плащ и вышла за порог.
Ночь оказалась безоблачной и светлой. Звёзды-крупицы поблёскивали в темноте, точно камешки в свадебных бусах, а огромная белая луна походила на расписное блюдо. Дул лёгкий, но ледяной ветер, и Селин пожалела, что не взяла платок. Но возвращаться уже нельзя. Раз решилась, надо делать. И откуда у неё такие мысли и столько душевной силы?
Она пошла долгим, но понятным путём — через заросли, которые сейчас медленно превращаются в перегной. Сухая трава и ветки шуршали под ногами, но Селин не боялась, что её заметят — дома стояли «спиной» к этой дороге. Именно на этом пути Селин раньше встречалась с Крайтом и подружками, чтобы что-то обсудить. А сейчас она одна шла в ночи к лесу, чтобы вернуть отцовский подарок.
Как будто она точно знала, что лес вернёт то, что забрал. Странная мысль, но она давала сил идти дальше.
И вот она идёт мимо дома охотника. До чащи рукой подать, а страха так и нет. Наверное, так себя чувствуют воины, идущие на смертный бой. У них нет выбора вернуться. Только вперёд. Навстречу судьбе и смерти.
Но зачаток страха появился, когда она подошла к лесной кромке. Ибо там начиналась тьма. Если сейчас она стояла под лунными лучами и яркими звёздами, то в лесу начинался непроглядный мрак. Густой и какой-то… живой.