На третий день Присцилла встала с кровати, застелила её, даже накрыла пледом, словно делала так всегда. Когда солнце клонилось к закату и Тихон вернулся в дом, всё было вымыто и вычищено, грязные вещи замочены в вёдрах, а в печи разливался ароматом борщ из остатков вчерашнего мяса. Молча раздевшись, помыв руки, мужчина сел за стол, тем временем девушка накрыла на ужин и села напротив.
Так они и нашли выход: в тишине и молчаливой заботе друг о друге. Тихон приносил пищу, Присцилла её готовила. Нескладная фигура девушки тонула в тёплых мужских вещах. Но так было куда теплее вечерами, чем в тонком наряде. Платье и ленты она сложила на стуле, оставив на время, как и всё произошедшее.
Именно когда Присцилла привыкла к повседневным заботам о доме и о другом человеке, Тихон приехал раньше времени. Неловко потоптавшись на собственном пороге, не закрывая входную дверь, он сбивчиво сказал:
— Тут эта… такое дело… Ещё бабка говорила, что каждому овощу своё время. И это…
Тихон перестал смотреть в глаза Присцилле. Даже когда девушка рвалась из крепких рук участкового, он только отходил в сторону и ерошил спутанные волосы.
На крови и слезах она выучила урок, что никакого доверия не существует.
⋆───────⋆⁺₊⋆ ☾ ⋆₊⁺⋆───────⋆
Сельское отделение милиции не было предусмотрено для ареста детей. Хоть привезённая в участок девушка успела агрессивно выразить своё несогласие с происходящим, Алексей Вячкин решил быть мягче и нарушил протоколы, приведя задержанную в свой кабинет.
Вытерев платком шею и лоб, участковый сел за стол, напротив Присциллы:
— Что ж… Может, начнём? — Молчание было ожидаемым, поэтому Алексей подтянул к себе журнал, открыл его на чистой странице и поставил по центру листа сегодняшнюю дату. — Как мне тебя звать-величать? По имени-то оно сподручнее будет. Меня вот можешь звать дядей Сашей.
Широкая улыбка молодого сержанта должна была смягчить залётную гостью, но этого не случилось. Участковый заметил ещё там, у Тихона: в какой-то момент её яростное сопротивление надломилось, тогда тело девушки обмякло в руках Алексея, а взгляд стал таким, как сейчас, – спокойным и незаинтересованным. Совсем не детским.
— Так. Хорошо. А лет тебе сколько? — продолжил расспросы мужчина.
На вид беглянке было лет пятнадцать. Худая, синяки под глазами, искусанные губы. Алексей забрал её, как была: в старой майке охотника, в его же старых штанах. В последний момент Тихон молча всучил платье и белые банты. Но больше ничего при девушке не было.
— Хорошо, — протянул участковый, кивая сам себе. — Откуда ты, конечно, тоже не скажешь. А родители твои, по словам Тихона, умерли. Во всяком случае, так ты ему сказала. Это правда?
Испытующий взгляд не был даже встречен: девушка бездумно смотрела в окно.
Тяжело вздохнув, мужчина откинулся на спинку стула:
— И что мне с тобой делать? На контакт не идёшь. Документов никаких нет. А в отделе поиска пропавших заявлений больше, чем в военкомате. Дела…
Прикрыв глаза, Алексей погрузился в размышления. Найти подходящий для всех вариант было невозможно, поэтому сотрудник решил быть в первую очередь человеком.
Закрыв тетрадь и отложив её в сторону, участковый сцепил пальцы в замок, положил руки на стол:
— Тогда поступим таким образом. Для начала мы тебя накормим. Потом я позвоню начальству и доложу о твоём нахождении здесь. А дальше будем ждать.
И ждать пришлось гораздо дольше, чем предполагал Вячкин.
Диспетчер районного отделения записал отличительные черты, приметы девушки и попросил набраться терпения. Его хватило до девяти вечера, но порадовать Алексея не могли: «Проводится проверка».
Всё это время девушка лишь безучастно смотрела в окно или себе под ноги. На вопросы не отвечала, разговор не поддерживала. Благо, что аппетит присутствовал и от еды не отказывалась.
Присев на корточки перед задержанной, чтобы оказаться в поле её зрения, Алексей сказал:
— Что ж, гражданка. Придётся нам нарушить ещё один протокол. Собирайся. Мы едем ко мне домой. Не ночевать же тебе на скамейке в камере предварительного задержания.