Холодные слова били по самым уязвимым точкам. Илла стояла в воде, со слезами на глазах и сжатыми кулаками. Чувство тотального бессилия поглощало душу. Даже в тюрьме оставалось что-то, во что девочка могла верить. Но сейчас…
Пусть мать и причинила столько боли, но где-то внутри дочь верила, что это всё ошибка и её любят. Сейчас же понимание вытравливало последние огни надежды.
«Никакого доверия не существует»
— Но! — воскликнула София, привлекая к себе внимание. — Как же ты… Молодец прям! Красиво ты! Сначала придушила малых, потом и весь гадюшник подпалила! Даже меня убила, — восхищённо протянула женщина. — Ты знаешь, у меня никогда бы духа не хватило покончить с собой. Но ты помогла мне решить эту проблему. Больно было адски, зато теперь я свободна от осуждения и чужих домыслов. И могу стать, кем угодно! Ах да, — словно вспомнила что-то мать, поднялась на ноги, отряхнула юбку и посмотрела на дочь сверху вниз. — Мне уже пора. А ты… развлекись здесь. Убийц невинных здесь любят. Кто знает, может найдёшь себе друзей. Всего хорошего, дочь.
И, махнув рукой, София направилась к лесу.
Илла растерянно стояла в застывшей, как и сама девочка, воде. Горячая ярость схлестнулась с ледяным осознанием: она убила невинных. Братья тянулись к ней, они по-детски дарили свою любовь. Пусть косо-криво, но от души. Она же… упустила из виду главного злодея истории. Это было гораздо хуже, чем действия надзирателей.
Нетвёрдыми шагами Илла вернулась на берег. Светлая фигура давно растворилась во мраке деревьев. Время текло, небо становилось темнее, а звуки леса — громче. Волчий вой раздался совсем рядом…
Когда послышались быстрые шаги зверя, девочка распростёрла руки в стороны. Иллу душила боль, горечь, обида. Она чувствовала себя преданной и одновременно предавшей… «Хочу, чтобы всё прекратилось», — единственная мысль, которая была в голове затравленного ребёнка.
Костлявый, смердящий пёс вырвался из тумана, как сгусток тьмы, и рванул к зажмурившейся в ожидании расплаты Илле. Зашуршала галька под лапами, лицо девочки окатило запахом гниения, но боли не последовало.
Шумно понюхав лицо и волосы Иллы, зверь отошёл и бросился туда, где недавно исчезла София. Заторможено проследив за массивной фигурой пса, девочка медленно закрыла лицо руками. По берегу разнёсся звонкий смех.
— Собачка – мой друг! — крикнула Илла, колотя по гальке ладошками.
От потрясений девочка сходила с ума, эмоции безумным калейдоскопом сменяли друг друга. Перед глазами кружилось, слёзы текли по щекам, тело двигалось вперёд-назад. Всё естество корёжило и ломало, пока что-то действительно не хрустнуло. Где-то внутри, где таилось всё самое светлое, доброе. Живой ребёнок превратился в кукольное подобие со стеклянным взглядом. И таким же радостно-отстранённым тоном Илла сказала в пустоту:
— Папа! Ты где? Я иду тебя искать!
Автор приостановил выкладку новых эпизодов