А незнакомец слушал. Потом взял её за руку и просто повёл вперёд. И они просто шли. А Селин всё говорила-говорила, не могла остановиться, словно неведомая сила вытаскивала из неё всё дурное и больное, что нельзя держать внутри, а она держала и скрывала. Словно прятала чумные волдыри под мантией от чумных докторов.
Их дорогой стала мягкая подстилка из опавших иголок, что пружинила под ногами. Селин и он дышали густым смолистым воздухом. Пахло сырой корой и чем-то терпким, как перегнившие ягоды и листья.
Селин говорила и говорила, а ночные птицы поддакивали ей своим гулким пением. Лес, его жители слушали её как никто другой, не перебивали, но украшали её рассказ то шуршанием, то щебетом. И в какой-то момент рассказ перетёк в неспешный разговор. А разговор — в приятную беседу, словно Провожатый был старым другом, что знал Селин всю жизнь. Оказывается, его звали Хати, как древнего духа из старых легенд. Матушка как-то рассказывала историю, что однажды, когда небо расколется надвое и заплачет алым, появятся два духа — Сколь и Хати, и их появление изменит мир навсегда.
— … имя лунной богини. Почему так назвали?
— Чтобы злые духи не тронули. — Селин пожала плечами. — Наверное поэтому я здесь.
— Кто знает, кто знает.
Они шли ещё какое-то время, пока не вышли на знакомую поляну.
Он привёл её к знакомому костру. Там сидели всё те же люди, что в прошлый раз. Женщина всё так же варила что-то в котелке, а двое что-то обсуждали. Но на этот раз со стороны костра шёл приятный запах чего-то съестного. И Селин вдруг поняла, как сильно хотела есть.
Хати усадил её рядом с собой и накрыл её ноги своим плащом. А потом проговорил:
— Это моя семья. Отец, брат и сестра.
Младший назвался Фреки, а женщина — Сколью. Отец имени не назвал, но протянул руку для знакомства, как обычно здороваются мужчины и девушке пришлось поздороваться так. Их тоже удивило её имя, но более ничего не спрашивали, кроме одного:
— Есть будешь?
— Если можно, — ответила она нерешительно, но урчащий живот выдавал её с потрохами.
Женщина улыбнулась, и Селин поняла, что она не так уж и взросло выглядела. Как Хати и Фреки, ненамного старше её самой. А может, это игра света и мрака?
Ей выдали миску с наваристой похлёбкой, и она оказалась вкуснее любого мясного пирога и бобовой каши, всякой праздничной еды. Кусочки мяса такие нежные, что можно не жевать, а бульон такой горячий и жирный, что тело вмиг согрелось. И сил вдруг стало так много, что, кажется, Селин под силу вспахать целое поле.
— Согрелась? Надо бы тебе возвращаться. Светает.
И как он понял, что ночь кончается?
Они возвращались короткими тропами, и пусть путь был недолог, Селин вскоре тоже поняла, что небо потихоньку светлеет, а луна со звёздами всё бледнее и бледнее.
И во второй раз, стоя на выходе из чащи, хотелось сказать очень многое. Но теперь что-то поменялось. Злость сгорела и обратилась пеплом, а что-то хорошее, мягкое зарождалось в груди.
— И всё же, почему амулет не вернёшь?
Хати прикрыл глаза и шумно вздохнул. А потом вдруг засмеялся.
— Ладно, скажу как есть. Если бы я не забрал его, лес бы тебя забрал, и от тебя бы даже костей не осталось. А так, — он вытащил солнечный оберег из-за воротника, — теперь и я, и ты можем приходить друг к другу. Пустишь, если приду?
У Селин захватило дыхание. Ей удалось лишь выдохнуть короткое, но такое понятное:
— Да.
⋆─────⋆⁺₊⋆ ☽⦿☾ ⋆₊⁺⋆─────⋆
Через три дня Хати пришёл к дому Селин. Глубокой ночью сел у порога и поскрёб дверной косяк точно кот, а девушка словно знала, не могла уснуть, и когда услышала скрежет, сразу открыла дверь. С тех пор они каждую ночь наведывались в лес, бродили по тропам, говорили, изредка ужинали вместе с отцом Хати, Сколью и Фреки. Впредь ей больше не чудились хищные тени, прячущиеся в темноте, ни «живых» ветвей, что тянули к ней когтистые лапы.
Лес стал ей другом. Немногословным, но честным. Здесь не оказалось ни ведьм, ни магических ловушек и даже волков-оборотней. Но он испытывал её ловкость и аккуратность, проверял внимательность и чуткость слуха и глаз. Один раз она попала в охотничьи силки, и Хати ещё долго смеялся над ней. Потом чуть не провалилась в рытвину, но вовремя заметила резкий спуск. Хати учил её слушать и слышать, искать и быстро бегать. И с каждой ночью Селин всё больше видела в нём живого человека, чем неведомое существо. Он такой же, как и она, из плоти и крови. Он не распускал о ней слухи, не обманывал, не пытался навредить. Почему она должна его бояться?