Едва приступили к завтраку, как прямо над ними низко пролетели утки.
— Глянь, как низко. Запросто из ружья можно было достать, — с досадой сказал Костя.
Сергей задумчиво посмотрел вслед удаляющейся стае:
— Когда смотришь на улетающих на юг птиц, всегда почему-то становится грустно. Почему так?
— Я знаю, почему грустно, — уткнувшись снова в тарелку, ответил Кот. — Утки осенью летят жирные, а ты смотришь на них снизу, как дурак, а шлёпнуть не можешь. А ещё потому, что только осень, впереди длиннющая, как еврейское изгнание, зима и до следующего отпуска ещё пахать и пахать.
— В точку! — усмехнулся Дмитрий.
Спустя час всё было собрано и путешественники были готовы отправиться дальше. Проверив оружие и надев рюкзаки, двинулись в путь. Проходя мимо жертвенника, Сергей улыбнулся и подмигнул трём идолам:
— Ну, давайте, парни, не разочаруйте нас!
— А мы разве ничего им не оставим? — спросил Кот. — Нельзя местных обижать.
Он подошёл к жертвеннику, достал из кармана три конфеты и положил перед каждым идолом по конфете. Затем, вытащив пачку сигарет, достал из неё три сигареты и так же их разложил.
— Вот. Теперь всё как надо, — удовлетворённо кивнул он и быстрым шагом пошёл догонять друзей.
— Справился? — с иронией спросил Сергей, едва Костя их нагнал. — Ты же вроде как славянский язычник, а жертвы приносишь богам самоедов. Не осерчают на тебя твои Перуны и Велесы?
— И это я слышу от славянина, который еврейскому богу поклоняется! — в тон ему ответил Кот. — Я просто оказал знак уважения здешним богам, на чьей земле мы сейчас находимся, да и вообще живём. Только и всего. Вы же, крестоносцы, сразу всё огнём и мечом решаете, и плевать вам на многовековые традиции народов. Фанатики, которые за свою историю утопили в крови не одну уникальную культуру. Что же ты, в лучших христианских традициях, не распинал это святилище по всему берегу, а идолов в костре не спалил? Поп на тебя за такое нерадение епитимью наложит теперь!
Сергей повернулся и удивлённо посмотрел на Костю:
— Ого, какое слово выучил! Откуда такие познания?
— Филя, Кот, заткнитесь! Надоели, — сердито прервал их перебранку Дмитрий. — О чём-нибудь другом нельзя просто поговорить? У вас обоих жизнь была гораздо интереснее, чем у меня, вот и рассказали бы что-нибудь. Я не так давно передачу смотрел про британских мореплавателей. Они же и здесь у нас торговали вовсю, оказывается. Лучше про это что-нибудь расскажи. Или ты про какую-нибудь интересную военную операцию из своей армейской жизни.
— Про англичан интереснее, — отозвался Костя. — Филя, знаешь что-нибудь про англичан на нашем севере? Рассказывай!
— Ну, сюда кто только ни плавал… — немного подумав, ответил Сергей. — И англичане тоже. Ещё в 1584 году английский посол Баус вёл переговоры с Иваном Грозным, чтобы англичане могли ходить своими кораблями на Обь и покупать пушнину у самоедов.
— А русские сами-то в каком веке появились в этих местах? — спросил Костя.
— Первое упоминание о походах русских в эти края относится к одиннадцатому веку в «Повести временных лет». Из написанного там следует, что новгородцам в то время уже хорошо были известны пути за Урал, а это значит, что их походы начались ещё раньше. А со второй половины одиннадцатого века зауральские племена уже считались данниками Великого Новгорода…
Сергей любил и умел рассказывать про Север. Он часто сам проводил экскурсии по своему музею школьникам и гостям, съезжающимся каждый год в Надым на праздник оленевода с разных концов земного шара. Истории экспедиций, интересные факты из жизни северных аборигенов, необъяснимые явления, встречающиеся на Ямале — обо всём этом Сергей мог рассказывать часами, и слушать его не надоедало. Вот и сейчас, сев на своего любимого конька, Сергей прочитал целую лекцию о первых походах архангелогородцев и новгородцев за Урал и дальше перешёл к истории «златокипящей» Мангазеи — небольшого, построенного русскими поморами в Заполярье городка на реке Таз, где в шестнадцатом — семнадцатом веках добывали «мягкое золото» — пушнину.
Под эту занимательную лекцию первые несколько километров четвёртого дня экспедиции прошли легко. Хевняныяха не делала пока крутых поворотов и петель. Берега, поросшие высоким, но негустым лесом, хорошо просматривались, а больших ручьёв и болот пока не встречалось. Но постепенно лес становился всё гуще и выше, и в некоторых местах теперь уже приходилось продираться через бурелом и кустарник. Сергей прервал рассказ о волоке через Нёйтинские озёра на Ямале, по которому поморы добирались до Мангазеи, и теперь всё внимание сосредоточил на их собственном маршруте. Только после полудня, уставшие и проголодавшиеся, они вышли на открытое место.