Астра застыла у подножия лестницы, словно перед восхождением на свою личную Голгофу. Музыка, еще недавно пленительная, теперь звучала погребальным маршем, предназначенным лишь для ее ушей. Оркестр извергал звуки, но взгляды, словно зачарованные, тянулись к ней.
"Не трепещи, как бабочка в паутине. Не беги, как загнанный зверь. Не рухни, как подкошенное древо."
Пальцы впились в шелковый веер, ставший не просто украшением, а спасительным якорем. Щит, соломинка, удерживающая океан страха, готовый вырваться наружу.
Наверху, подобно грозному истукану, возвышался ее отец – герцог де Эмириэль. Высеченный из ледяного мрамора, нерушимый и суровый. Но даже на его каменном лице мелькнуло… удивление. Настолько явное, что он не успел скрыть его за маской привычного высокомерия.
— Астра… — прошептал он, едва слышно, словно эхо в пустом склепе.
Вежливая, почти ледяная улыбка тронула ее губы. Внутри бушевал ураган, но снаружи – ни единой трещинки, ни малейшего намека на смятение.
— Отец.
Она начала подъем, ступая по ступеням так легко, словно парила в невесомости. Ни единой складки на платье, ни дрогнувшей жилки на руках. Лишь хрустальные каблуки, отбивая четкий, уверенный ритм, вторили бешеному стуку сердца.
"Это твой бал. Ты – королева этого вечера, а не робкая гостья."
Реверанс был безупречен, выверен до миллиметра, без капли жеманства. Простота и изящество в каждом движении.
Герцог отступил, растерянно кивнув. Ни один из его многочисленных наставников не подготовил его к встрече с такой Астрой.
— Видел ты лицо папаши? – прошипел Камио, склонившись над магическим шаром. — Я бы тоже решил, что мою дочь подменили лукавые эльфы.
— Он чувствует перемену, но не понимает ее сути, – ответил Ремиэль. — Изменилось не внешнее. Ему пока не подвластно то, что таится в глубине ее души.
— Пока он в неведении – у нас есть время.
— Время на что?
— Уберечь ее от первого светского удара исподтишка, – мрачно процедил Камио, наблюдая, как к Астре приближается мисс Делинория Розвель.
Облаченная в вызывающий алый тюль, более откровенный, чем позволял строгий дворцовый этикет, она была воплощением приторной сладости, скрывающей горький яд. Фарфоровое личико, слащавый голос, словно медовая патока, призванная замаскировать гнилую сердцевину.
— Леди Астра, как… восхитительно видеть вас вновь в обществе. – Улыбка ее была острее бритвы, способной рассечь даже алмаз.
— Леди Делинория. Прелестный оттенок. Напоминает цвет оспин, — Астра слегка склонила голову, словно отвешивая легкий поклон.
Делинория замерла, словно пораженная молнией.
"Блестящая атака. Без грозы и молний, без визгливых обвинений. Яд, обжигающий, как серная кислота. Браво, девочка," – мысленно восхитился Камио.
"Она держит удар. Но… посмотри, у нее дрожит рука," – тихо заметил Ремиэль.
И в тот момент, когда подол платья Астры едва зацепился за декоративную ножку колонны, Ремиэль послал тончайший магический импульс, едва ощутимый, как прикосновение крыла бабочки.
Подол «случайно» расправился, а нога, словно повинуясь невидимой силе, сделала полушаг в сторону.
— Спасибо, — прошептала она, едва слышно, не зная, к кому обращается.
Но оба хранителя услышали ее благодарность.
— О, она чувствует наше присутствие.
— Неудивительно. Она стоит на границе двух миров. Мы – ее невидимая нить.
Бал продолжался. Астра двигалась осторожно, словно шахматист, играющий против целого зала. Каждый танец, каждый реверанс, каждая беседа, каждый взгляд – выверены до секунды, словно ноты в сложной симфонии.
А потом… появился он.
Теодор.
"Эрцгерцог." "Предатель." "Обреченный." "Красивый, как смертный грех."
Он был одет в строгий вечерний мундир – черный, без единого излишества. Лишь эмблема Ордена и серебряный клинок у пояса нарушали аскетичность образа. На лице – непроницаемое спокойствие, но глаза… глаза остались прежними. Пронизывающие, глубокие, словно бездонные колодцы.
Он окинул взглядом зал, и его взгляд, словно стрела, пронзил ее.
Астра встретила его взгляд прямо, почти вызывающе. Без тени страха.
И он… пошел к ней.
— Неужели он всерьез собирается пригласить ее на танец? – прошипел Камио. — По плану, он должен был танцевать с «святой».
— План трещит по швам, – констатировал Ремиэль.
— Или переписывается на ходу.
— Что окажется сильнее – сценарий или взгляд?
Теодор остановился прямо перед ней.
— Леди де Эмириэль.
— Ваша Светлость.
— Позвольте… — Он слегка поклонился. — Мне хотелось бы открыть этот бал вместе с вами.
Тишина. Звенящая. Давящая. Как перед бурей.