– Я могу… не только разрушать. Я могу защищать.
Ремиэль наклонилась к ней, ее взгляд был полон невысказанной надежды.
– Это только первый шаг, Астра. Но помни: чем дальше ты зайдешь, тем сильнее изменишь ход истории.
– А это значит, – простонал Камио, рухнув прямо в мокрую траву, залитую лунным светом, – что я официально покойник. Можете сразу ставить мне памятник с надписью: "Здесь покоится Хранитель, замученный до смерти самоуверенной выскочкой".
Астра усмехнулась сквозь усталость.
– Спасибо за поддержку, Камио.
Камио безумно уставился на нее, его глаза метали молнии.
– Это была не поддержка! Это был предсмертный вопль агонии!
И все же, даже его отчаянная паника не смогла заглушить ощущение, разлившееся в воздухе: что-то изменилось. Не только в саду, но и в самой Астре.
***
Музыка снова заиграла, дамы с облегчением зашептались, будто неловкость только что исчезла, как дурной сон. Но один взгляд не скользнул мимо.
Рикардо Ванар.
Он стоял чуть в стороне, в полутени, где пламя канделябра не доставало до холодных глаз. Высокий, сдержанный, в тёмно-синем камзоле, он выглядел так, будто сам был частью стены — неподвижный, внимательный, опасный. Его губы едва заметно тронула тень усмешки, когда бокал повис в воздухе.
Астра, поймав его взгляд, будто обожглась. В груди снова поднялась паника. Он видел. Он точно видел.
Камио буквально завопил, забыв о достоинстве:
— Всё! Всё, конец, нас раскрыли! Герцог уже строит планы по выжиганию ведьм! Собирайте манускрипты, библиотеку поджигать первым делом будут!
Ремиэль шикнула на него так, что даже магический шар задрожал.
— Замолчи. Он пока ничего не сделал. Смотри.
И действительно — Рикардо не бросился кричать о колдовстве. Он медленно отставил бокал, стоявший у него в руке, и пошёл прямо к Астре. Весь зал будто расступился, пропуская его.
Астра застыла. Её пальцы вцепились в юбку, как в спасительный якорь. Сердце било так сильно, что гул отдавался в висках.
— Леди Астра, — его голос прозвучал тихо, но в нём было что-то стальное. — Вы умеете удивлять.
— Я… — слова застряли. Она не знала, что сказать: оправдаться? Смеяться, будто это было случайностью? Сделать вид, что упала в обморок?
Рикардо склонился чуть ближе, и его глаза блеснули.
— Такие… изящные трюки редко бывают плодом случайности.
Астра едва не задохнулась. Он понял. Он точно понял.
Камио завыл:
— ВСЁ! Мы попали! Сжечь дневники, сменить личности, переехать в соседнюю вселенную!
Но Ремиэль спокойно сложила руки за спиной и сухо заметила:
— Или… он заинтересовался.
И это оказалось правдой: Рикардо не обвинил её. Вместо этого протянул ладонь.
— Позвольте вам помочь выйти в сад. Бал бывает утомителен. Иногда воздух фонтанов лучше, чем тяжесть этих стен.
Астра оцепенела. Ей хотелось и согласиться, и бежать.
— Соглашайся, — шепнула Ремиэль почти с ласковой насмешкой. — Лучше узнать, что он задумал, чем позволить ему следить за тобой издалека.
Астра медленно вложила ладонь в его руку. Его пальцы были тёплыми, но держали крепко, без права на отказ.
— Вот так и начинаются трагедии, — простонал Камио, закрывая глаза. — Одно неверное рукопожатие — и сюжет летит в тартарары.
Но отступать было поздно.
И когда двери зала закрылись за ними, Астра поняла: именно теперь игра началась по-настоящему.
***
Утро после ночного сада выползало из-под отяжелевших век Астры, томительно долгой змеей. Голова, скованная свинцом бессонницы, гудела, но в каждой клетке тела билась, клокотала иная, глубинная жизнь. В груди зрел странный плод предчувствия – терпкий коктейль из робкого страха и пьянящего восторга. Она смогла. Пусть мимолетно, пусть неуклюже, словно ребенок, впервые поднявший меч, но воздвигла хрупкий щит воли, отразив удар чужой тьмы.
На балу же фальшивая реальность сомкнула свои липкие объятия: шелест атласных одеяний, ослепительный хоровод драгоценностей, застывшие маски лиц, музыка, тягучая, как патока приторного сиропа. Астра прильнула к тени мраморной колонны, ощущая, как десятки голодных взглядов скользят по ней, словно щупальца голодного осьминога. Она еще не подозревала, что сегодня магия, эта строптивая стихия, вновь заявит о себе дерзко и непредсказуемо.
— Ну же, держись, — прошептал Камио, восседая на хрустальной люстре, словно озорной бес, нарушающий неписанные правила приличия, и свесив длинные ноги вниз. — Никаких фокусов! Ни жестов, ни зловещих вспышек! Ты – всего лишь избалованная аристократка, играющая в жизнь. Улыбайся так, словно припрятала в рукаве дьявольский козырь, и делай вид, что держишь мир на шелковой ладони.