Она сделала медленный вдох. Голос её прозвучал мягко, но с какой-то странной лёгкостью, которой прежде у Астры де Эмириэль точно не было.
— Возможно, вы правы. Я действительно изменилась. Иногда смерть… пусть и символическая… делает человека другим.
Рикардо нахмурился, и в его глазах вспыхнули искры.
— Смерть?
— Смерть иллюзий, — поправила Астра, и тень былой беспечности, словно призрак, коснулась её лица, уступая место холодному, почти неземному спокойствию. — Когда мир, прежде заключённый в объятиях одного, единственного человека, вдруг распадается, оставляя после себя лишь зияющую пропасть, остаётся лишь выбор: сгинуть в ней навеки или, собрав осколки разбитого сердца, научиться дышать заново.
Тишина, тягучая и плотная, как бархат ночи, окутала их. Лишь серебряные струи фонтана, взмывая ввысь под лунным светом, мерцали в неподвижном воздухе, подобно звёздам, упавшим на землю.
— Ты что творишь?! — Камио задохнулся от ужаса, словно воздух внезапно покинул его лёгкие. — Это слишком глубоко для нашей маленькой, избалованной куколки! Он сразу поймёт, что ты — подмена!
— Напротив, — с ледяным удовлетворением парировала Ремиэль. — Это называется «органичное развитие персонажа», Камио. Разве кому-то заказана боль и взросление через страдание? Скажет: «Астра повзрослела». И точка. Канон цел.
— Ага, повзрослела, — проворчал Камио, нервно искусывая губы до крови. — За одну ночь? Через «смерть иллюзий»? Чудесная сказочка! Я бы на месте этого болвана рожу проверил, не повредилась ли она там у неё.
Астра мысленно одёрнула обоих, стараясь не выдать охватившее её волнение, и изо всех сил сосредоточилась на лице Рикардо.
Он молчал долго, мучительно долго, прожигая её взглядом, полным непостижимой, пугающей глубины. Затем медленно, словно преодолевая невидимую стену, разделявшую их, наклонился ближе.
— Я рад это слышать. Потому что, если ты действительно стала другой… возможно, у тебя появится шанс.
— Шанс? — переспросила Астра, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, словно птица, бьющаяся в клетке груди.
— На то, чтобы доказать, что ты достойна большего, чем грязные слухи и мерзкие интриги, — в его голосе неожиданно зазвучала сталь, холодная и режущая. — И… что ты достойна уважения, Астра.
Растерянность, как ледяная волна, окатила Астру с головы до ног. Это звучало… почти как поддержка. Невероятно.
— О-о-о нет… — протянул Камио, с отчаянием наблюдая за разворачивающейся перед ним картиной. — Он её НЕ НЕНАВИДИТ! По сценарию он должен был презирать её, избегать как чумы и держать на расстоянии световых лет! А он тут про уважение заговорил! Всё, сюжет трещит по швам, я в домике!
— Не драматизируй, — отрезала Ремиэль, но в её голосе проскользнула неприкрытая тревога. — Это ещё можно списать на вежливость. Но, Астра, не смей одаривать его этой своей лучезарной улыбочкой! И, ради всего святого, ни-ни с ним флиртовать!
Астра мысленно усмехнулась, наслаждаясь их паникой. А если ей захочется?
Оба хранителя взвыли в унисон, словно раненые звери:
— НЕТ!!!
Астра же, чуть склонив голову в изящном поклоне, мягко, почти неуловимо, улыбнулась. Не вызывающе, не заигрывающе, а так, словно испытывала искреннюю и глубокую благодарность.
Рикардо опустил взгляд, и в уголках его губ, на мгновение, промелькнуло нечто похожее на тень улыбки. Призрачная улыбка, едва заметная, как дуновение ветра.
И именно в этот краткий, решающий миг Камио сломался окончательно:
— Всё. Я пошёл за верёвкой. Пусть меня повесят на первой попавшейся люстре, и чем скорее, тем лучше!
Ремиэль устало закатила глаза.
— Лучше найди чистый пергамент. Нам придётся переписывать половину вселенной, если она и дальше будет импровизировать.
Астра же, впервые за всё это время, почувствовала в груди робкое, едва ощутимое тепло. Может быть, не всё потеряно? Может быть, она сможет не только выжить в этой чужой, навязанной ей жизни, но и прожить её… по-своему?
Автор приостановил выкладку новых эпизодов