— Н-не было там никакой крапивы!
— Всякое случается.
— А кошка?!
— Мяу, – доносится из кустов.
Стук каблучков удаляется в коридорах замка. Луиза несется прочь, зажав подол платья в руках и бормоча что-то бессвязное про дурной глаз и ведьминские чары.
Камио развалился на эфирном диване с царственной небрежностью:
— Классика жанра. Дезинформация, смятение, позор – и всё без прямого вмешательства. Здесь не балаган, а школа изящной дипломатии.
Ремиэль хладнокровно замечает:
— И ты обеспечил ей пикантную запись в дневнике под грифом "Всё чешется, и никто не верит".
— Зато никакого магического скандала, — пожал плечами Камио. — Я, в сущности, гуманист.
Он вновь обратился к магическому шару:
— А наша Астра? Ах, она… все так же непоколебима, держит лицо. Милая улыбка. Ни малейшего представления о том, что от докучливой Луизы избавились посредством вежливого зуда.
Ремиэль, сдержанно:
— Пока она не узнает правду.
— Что вы, — ухмыляется Камио, — пусть думает, что это вмешательство самой судьбы.
Он моргнул, и на экране над шаром вспыхнула новая надпись:
"Вмешательство: минимальное. Степень магического заражения ситуации: 4/10 (зуд + кот). Пробой маскировки героини: предотвращен."
Камио довольно хмыкнул.
— Одной фрейлиной меньше. Что ж, это определенно стоит… чая.
— Без крапивы, надеюсь, – уточнил Ремиэль.
Ремиэль бесстрастно констатировал:
— Она идёт, – не отрывая взгляда от магического кристалла. В нем, словно тень на золотом шелке, скользила гибкая фигура в сапфировом платье, чей вырез дразнил воображение запретным искушением.
Камио, как ленивый барс, нехотя потянулся, машинально смахивая с плеча фантомную бабочку.
— Посмотрим, кто первым сломается под тяжестью протокола: эта заблудшая овечка… или ледяной колосс, по недоразумению именуемый "женихом". Клянусь звездной пылью, если у него дрогнет хоть единый мускул — это будет сенсация галактического масштаба.
Двери парадной столовой распахнулись, словно врата в царство мертвых. Астра – точнее, душа Астры, заточенная в хрупкую смертную оболочку – вошла, стараясь сохранить осанку королевы. Каждый шаг отзывался в сердце предательским эхом страха: одно неверное слово, один неуместный жест – и карточный домик самообладания рухнет в прах. Ноги налились свинцом, но спина оставалась прямой, как натянутая струна арфы, даже когда каждая клеточка тела молила о пощаде, вопя о тайм-ауте, о запасном выходе.
За столом восседал цвет и гордость рода Эмириэль. Отец – герцог, с челом, нахмуренным, словно грозовая туча. Тетка Аделин, окутанная паутиной белых кружев, одарила её ядовитой полуулыбкой, за которой, казалось, скрывался смертоносный цианид. И он…
Эрцгерцог Теодор Эфериол, будущий Император, холодный истукан, златовласый демон с глазами цвета расплавленного серебра и выражением лица, высеченным из камня вечной скуки.
Она исполнила реверанс, едва заметно споткнувшись, словно у края пропасти.
— Ваше высочество, – прошептала она, и тут…
Заминка. Роковая. Героиня намеревалась провозгласить лживое: «Рада вас видеть».
Но в голове, словно призрак, возникла истинная Астра, опаленная пламенем унижения и презрения. После горького отказа после того, как он предпочел ей "ту самую святую", Астра никогда бы не произнесла эту лицемерную фразу. Никогда.
— …Ваш визит неожиданен, — вырвалось у нее вместо этого. Голос, на удивление, звучал ровно, как натянутая тетива лучшего лука. Почти.
Ремиэль, наблюдая за представлением в магическом зеркале, едва заметно кивнул:
— Искусно. Холодно, но не вызывающе. У него не будет повода для упреков.
Камио скептически скривился:
— Но она чуть не выплюнула это «рада». Я почувствовал эту… предательскую дрожь. Вибрацию.
Ремиэль устало вздохнул:
— Помоги ей. Что-нибудь едва уловимое.
— Едва уловимое? – Камио хищно ухмыльнулся. – Столь тонкое, что ни одна магическая инквизиция не сможет придраться?
Он протянул ладонь к мерцающему шару, пробормотал что-то на забытом наречии времени… и запустил в эфир едва ощутимый эмоциональный импульс, легкий, как дуновение лепестка: спокойствие, уверенность и щепотку самодовольства. Настроение: «Я здесь хозяйка бала, и это вы, а не я, за столом — мои гости».
Астра почувствовала внезапный прилив сил, словно неуловимая дрожь в душе утихла, словно шторм уступил место штилю. Она плавно опустилась на стул, сложила руки перед собой и впервые за весь вечер осмелилась взглянуть Теодору прямо в глаза, без панического ужаса, сковывающего сердце. Он неспешно приподнял бровь, словно оценивая диковинную бабочку, попавшую в его коллекцию. Медленно кивнул. И… погрузился в ледяное молчание.