— Это был один из самых печальных дней в моей карьере, — сказала она. — Мы плакали, нам было больно. Никакими словами не описать.
Затем в 14:00 Лара Рейес начинает читать роман. С 1880-х годов, когда на Кубе восстановили должность лектора, произошли два важных изменения, которые сохранились на всех фабриках и сегодня.
Первое — чтецом становятся не крутильщики по очереди, а сторонний профессионал, не работающий на фабрике. Второе — все книги выбирает «комитет по чтению», состоящий из рабочих и нескольких администраторов фабрики. Лара Рейес объяснила, что обычно она предлагает пять произведений, которые, по ее мнению, понравятся крутильщикам, либо из библиотеки в ее кабинете, либо по запросу самих работников. Она зачитывает краткие содержания, а затем все голосуют, вписывая название понравившегося варианта в бюллетень. Лектор проходит вдоль верстаков, собирая и подсчитывая бюллетени, и так определяет, что читать дальше.
Лара Рейес говорит, что за эти годы крутильщики голосовали за классические произведения — «Отверженные», «Ромео и Джульетта», «Три мушкетера», — а также за книги кубинских авторов, таких как Леонардо Падура. Она читала «Графа Монте-Кристо» бесчисленное количество раз, и, по ее словам, выцветшие чернила в книге, подаренной ей бабушкой еще несколько десятилетий назад, тому подтверждение. Она помнит, как несколько крутильщиков чуть не плакали, когда она читала дневник Анны Франк, а другие упорно пытались раскрыть дело, не успевала она дочитать детективные загадки Агаты Кристи. Она обожает книгу Габриэля Гарсии Маркеса «Полковнику никто не пишет» и называет роман «Сто лет одиночества» «идеальным». И хотя она не меняет голоса для каждого из персонажей романа, но варьирует интонацию, «чтобы попытаться уловить суть каждого героя».
По общему мнению, изначальная цель — вдохновить табачных мастеров на самостоятельное обучение — увенчалась успехом, и Тинахеро отмечает, что к началу XX века более 90 % гаванских сигарных рабочих умели читать и писать. По словам Лары Рейес, сегодня многие работники «La Corona» так и не получили формального образования; как и 150 лет назад, новости и романы, которые она читает крутильщикам на фабрике, оказывают влияние и на их семьи.
— До работы здесь я никогда не читал дома. Теперь я читаю книги своим детям, — говорит Иван Альварес, который катает «Montecristo», «Romeo y Julieta» и другие марки, не отрывая глаз от стола. — Наши руки заняты, и они делают дело, но наши уши свободны, и они слушают.
— Работа лектора особенно необходима нам, женщинам, — говорит другая крутильщица, Идалмис Ферро Медина, которая научилась скручивать сигары в «La Corona» еще 25 лет назад, будучи молодой матерью-одиночкой. — Я живу очень далеко, поэтому каждый день просыпаюсь в полпятого утра, возвращаюсь домой в полшестого вечера и начинаю готовить ужин. У меня нет времени читать новости. Я никогда не представляла, что буду работать в месте, где кто-то читает тебе и дает бесплатное образование. С самого начала это было для меня чем-то совершенно новым и удивительным.
Когда я разговаривал с Ларой Рейес в ее кабинете, через его двери потоком входили и выходили люди, обращаясь к ней за помощью по всем поводам сразу — от детского домашнего задания по истории до оплаты членских взносов в местный социальный клуб. Лектор мягко и любезно приветствовала каждого, подставляя щеку для поцелуя, расспрашивая о семьях и терпеливо выполняя просьбы. Когда последний крутильщик вышел, Лара Рейес сняла очки в красной оправе, облокотилась на стол и объяснила мне, что эти отношения взаимны.
— Чтец и крутильщики всегда были одной большой семьей. Недавно я заболела коронавирусом и одиннадцать дней лежала в больнице на кислороде. Мне стало очень плохо. Не могу вам передать, что я чувствовала, когда эти работники навещали меня. Они звонили, заботливо справлялись о самочувствии, помогали мне, как я помогаю им. Мы связаны друг с другом, идеально скручены, вот так, — сказала она, протягивая мне через стол мастерски свернутую сигару «Montecristo № 2» с торпедообразным кончиком. Даже некурящему человеку вроде меня трудно не восхититься красотой сигары ручной скрутки и тем, сколько труда требуется для ее производства. По словам сигарного журналиста и табачного мастера Николаса Сириса, который любезно сопровождал меня на Кубе, сигары проходят через 300 рук, прежде чем они наконец будут готовы к продаже и курению. Учитывая, что ни один табачный лист не подвергается химической обработке, что его сладкие или пряные ароматы имеют естественное происхождение, а коричневая окраска достигается органическим путем, готовая сигара — это не просто кульминация огромных человеческих усилий, но и естественный плод той земли, на которой она была выращена. Многие страны, такие как Доминиканская Республика, Никарагуа и Гондурас, производят качественные сигары. Но то, что делает гаванские сигары столь желанными, — это ингредиент, на который не может претендовать ни одна другая страна: особая ржаво-красная почва плодородной долины Пинар-дель-Рио на Кубе, где выращивается лучший в мире табак. Поэтому после нескольких дней на сигарных фабриках Гаваны я отправился в самую западную провинцию Кубы, чтобы узнать об удивительном пути табака от семечки до сигары, а также о многих чтецах-лекторах, которые помогают ему видоизменяться на этом пути.