Примерно через шесть месяцев после посадки семян ферментированные табачные листья готовы к тому, чтобы покинуть ферму и отправиться в местную эскогиду (сортировочный цех). Здесь специально обученные работники в ярко освещенных комнатах тщательно анализируют листья, рассматривая их на угольно-черном фоне, отбраковывая все, на которых есть трещины или дефекты и сортируя их по 20 цветовым градиентам для подготовки к повторной ферментации. Интересно, что такую работу почти всегда выполняют женщины, поскольку считается, что они более внимательны к деталям и оттенкам, чем их коллеги-мужчины{260}.
Сортировка табачных листьев в течение восьми часов в день — работа весьма монотонная, поэтому многие эскогиды нанимают лектора, чтобы стимулировать своих сотрудников. Так обстоит дело в крупнейшем сортировочном заводе в этом районе — в V13 Escogida в Пинар-дель-Рио. После двухчасового блуждания по грунтовым дорогам я наконец нашел Бернардо Кампоса Иглесиаса, бывшего чтеца фабрики, живущего в скромном шлакоблочном домике, к которому вела заросшая паутиной дорожка. В свои 87 лет Иглесиас — самый старый из ныне живущих лекторов на Кубе, а также единственный, кто работал и до, и после Кубинской революции (1953–1959). Крепко сжав в приветствии мою ладонь обеими руками, он бодрым шагом повел меня в свою гостиную, оформленную в разных оттенках охры.
— Я родился в 1935 году фактически на табачной фабрике и ни разу в жизни не болел, — говорит Иглесиас. На его смуглых, мускулистых руках проступают вены, и на вид ему не дашь больше 65 лет. — Я никогда не курил сигар, я не пью и каждый день занимаюсь спортом. Человеку нужно быть в хорошей моральной и физической форме. Если этого нет — вы проиграли. Я всегда говорил это своим ученикам и в школе, и на заводе.
Иглесиас получил степень бакалавра философии и проработал учителем 33 года. В детстве он любил читать, и стал лектором в местной эскогиде еще в 17 лет.
— В то время Куба была капиталистической, и до революции лектор по-прежнему собирал деньги с рабочих, как это всегда делалось с момента возникновения традиции. После революции за эту работу уже полагалась фиксированная официальная ставка. Да и читать мы стали совсем иначе. При капитализме владелец фабрики велел не отзываться плохо о капиталистическом обществе. При социализме нельзя говорить плохо о социалистическом обществе, — рассказывает Иглесиас. Тогдашним владельцем фабрики был Хосе Падрон, убежденный противник революции, который в итоге бежал с Кубы и пережил четыре бомбовых удара после того, как Кастро отобрал землю его семьи в 1961 году. В том же году новое правительство Кастро приказало Иглесиасу присоединиться к боевому батальону, сражавшемуся с оставшимися на острове контрреволюционерами в горах на западе Сьерра-де-лос-Органос.
— Я работал под началом командира, который был очень близок к Че Геваре. Командир знал, что я любитель чтения, поэтому меня выбрали читать батальону газету Revolución ежедневно в полдень. Это было в период операции в бухте Кочинос. Мы знали, что по нам ударят, но не знали, где, поэтому должны были мобилизоваться и быть готовыми. Когда все случилось, батальон узнал об этом как раз из газеты, которую я читал бойцам.