— Это было поистине ошеломляюще. Вся фабрика праздновала, — сказала она. С тех пор Гонсалес Мартинес опубликовала на Кубе девять детских книг и получила четыре национальные премии за свои работы. — Люди иногда спрашивают меня: «Почему бы тебе не уехать? Ты могла бы найти работу редактора где-нибудь еще». А я отвечаю: «С чего бы это?» Мне здесь очень нравится, — объясняет она. — Я всегда говорю, что моя основная работа — это работа лектора. Именно здешние работяги вдохновили меня стать писательницей. Если бы не они, я бы никогда не набралась смелости показать кому-нибудь свои тексты.
Когда Гонсалес Мартинес проводила меня до погрузочного дока, откуда высушенные листья отправляются в Гавану, я спросил ее, не скучает ли она по чтению своих произведений табачным рабочим.
— О нет, я же не переставала читать и писать! — ответила она. — Сейчас я работаю над тремя новыми романами для рабочих. Я все еще пишу до поздней ночи, только теперь это происходит, когда спит моя внучка, а не дочь.
Когда листья наконец попадают на фабрики в Гаване, старшие мастера сортировки в тесном помещении классифицируют их по секретным стандартам, соответственно каждой марке и размеру сигары. Затем готовые пучки поступают к крутильщикам, которые превращают их в сигары — примерно по сто штук на человека в день.
— Скручивание сигары — это скорее искусство, чем наука, — говорит Леопольдина Гутьеррес Эспиноса, одна из самых известных торседорес на Кубе. — Чтобы стать хорошим крутильщиком, требуется девятимесячное обучение, и, как все ремесленники, мы черпаем вдохновение из многих источников, в том числе из голоса лектора.
Известная на Кубе как La Chinita (китайская девушка) из-за того, что в ее западноафриканских корнях есть намек на азиатское происхождение, Гутьеррес Эспиноса более 40 лет работала на гаванской фабрике «H. Upmann». Многие годы она придавала покровному листу округлую или торпедообразную форму с помощью чаветы, обматывала им наполнитель, склеивала и обрезала ножом, и большую часть этого времени она слушала успокаивающий голос Грисель Вальдес-Ломбильо.
Бывшая учительница истории — обладающая уютной материнской теплотой и копной золотистых локонов, спадающих на смуглые плечи, — Вальдес-Ломбильо работала чтецом на «H. Upmann» в течение 27 лет. Но, как я вскоре узнал, побывав в Гаване у нее в гостях, в 2020 году она была вынуждена покинуть эту должность при довольно подозрительных обстоятельствах.
— Я скучаю. Я скучаю по всему сразу, — говорит Вальдес-Ломбильо, сидя под большой фотографией в рамке, на которой она читает в «H. Upmann». Этот снимок выразительнее, чем фотографии ее внуков и распятие Иисуса, висящие в ее гостиной. — Двадцать семь лет мы были как одна семья, да мне и кажется, что я потеряла члена своей семьи. — При этих словах на глаза лектора навернулись слезы, и, посмотрев через всю комнату на мужчину, наблюдавшего за нами, она начала всхлипывать.
— Почему бы нам не отвлечься на минутку? — сказал этот джентльмен и вышел на улицу, чтобы выкурить сигару.
С тех пор как я приехал на Кубу, правительственный агент следовал за мной на каждое официальное интервью, которое я устраивал. Иногда он стоял у меня за плечом и делал заметки, иногда сидел в сторонке. Но он всегда был рядом, наблюдал, слушал, следил. Он заявил, что является представителем Tabacuba, холдинговой компании, контролирующей производство табака на Кубе (все кубинские сигарные фабрики принадлежат государству). Когда я рассказал об этом простым кубинцам, каждый из них открыл мне маленький секрет:
— Да, он работает на «Tabacuba», — подтвердил один таксист, сделав радио погромче. — Но, скорее всего, подчиняется G2 [кубинское государственное разведывательное управление, созданное по образцу советского КГБ]. Они ведут на вас ежедневное досье, и, если вы никого не видите, это не значит, что за вами не следят.
Присутствие агента не беспокоило меня, но, похоже, заставляло нервничать многих чтецов и крутильщиков, с которыми я беседовал, например Вальдес-Ломбильо. Когда наш соглядатай удалился, я предложил Вальдес-Ломбильо салфетку и спросил, все ли в порядке.