— Есть вещи, о которых я не могу рассказывать — тихо ответила она, не сводя глаз с дверей, за которыми скрылся агент. — Цензура процветает. У нас, лекторов, больше нет той свободы, чтобы читать то, что мы хотим, или то, что хотят услышать работники. — Кивая и завуалированно отвечая на мои вопросы, Вальдес-Ломбильо объяснила, что по мере распространения пандемии коронавируса и ухудшения экономической ситуации на Кубе недовольство рядовых кубинцев, в том числе работников табачной промышленности, усиливалось.
Примерно в это время на фабрике «H. Upmann» появился новый менеджер, который не только заявил Вальдес-Ломбильо, что она не может читать ничего политического, но и лишил ее всякой самостоятельности, указывая, что именно она должна читать. Вскоре одного из самых любимых и долгоживущих лекторов Гаваны вынудили уйти на пенсию, сославшись на «опасения по поводу коронавируса». Несколько лет спустя компания «H. Upmann», в которой лектор работала с 1866 года, до сих пор не нашла замену и, видимо, не собиралась этого делать.
— Можно заставить чтеца замолчать, но проблема таким образом не разрешится, — говорит Вальдес-Ломбильо. И она права.
В июле 2021 года, во время самой тяжелой для Кубы фазы пандемии, та же напряженность, которая бурлила в среде табачников, когда Вальдес-Ломбильо вынудили уйти, выплеснулась наружу, а по острову прокатилась редкая и не виданная ранее волна антиправительственных протестов.
В ходе крупнейшей за последние 30 лет политической демонстрации тысячи кубинцев вышли на улицы, скандируя: «Вы уморите нас голодом!», осуждая повсеместную нехватку продовольствия и медикаментов, частые перебои с электричеством и безудержную инфляцию на острове. В ответ на это кубинское правительство быстро отключило Интернет, арестовало сотни протестующих и предъявило многим из них обвинения в подстрекательстве к мятежу, приговорив некоторых к 30 годам тюрьмы. С тех пор напряженность на Кубе обострилась, что, вероятно, объясняло, почему за мной следили. Официальная позиция министра иностранных дел Кубы по поводу восстания гласила: «Нет никакого народного восстания»{261}. Вместо этого руководство страны и контролируемые государством СМИ утверждали, что «бунты» и «беспорядки» были результатом «извращенной» скоординированной попытки США, «лабораторий» и «технологических платформ» свергнуть кубинское правительство{262}. Версии этого заявления были опубликованы в каждой из двух главных ежедневных газет страны: Granma, которая издается кубинским правительством, и Juventud Rebelde, выпускаемая Лигой коммунистической молодежи. Каждый лектор, с которым я беседовал, рассказал, что им разрешено читать новости только из кубинских газет или одобренных государством веб-сайтов, поэтому если о демонстрациях и разрешалось говорить в цехах, то только официальные версии. Лара Рейес объяснила мне правила чтения следующим образом:
— Утром, когда я прихожу в «La Corona», сразу просматриваю внешние сайты, чтобы узнать, что происходит в мире, просто из личного интереса — например, El Pais или BBC. Но крутильщикам я зачитываю только нейтральные истории, связанные с популярными бытовыми сюжетами.
— А вы можете читать им вслух новости из El Pais или BBC? — спросил я ее.
Она нервно рассмеялась, а затем ответила: «Я бы не осмелилась». Вместо этого, если Лара Рейес хочет познакомить работников с международной перспективой, ей предлагается читать новости с сайта Russia Today, который финансируется российским правительством. СССР был ближайшим товарищем Кубы во время холодной войны, а Россия остается ее крупнейшим кредитором и сегодня. Мой визит на Кубу проходил в тот момент, когда Россия усиливала полномасштабное вторжение в Украину. Хотя все кубинцы, с которыми я разговаривал, выражали обеспокоенность происходящим насилием, они старались не называть вторжение «вторжением» или «войной». Напротив, кубинские власти, государственные СМИ и обычные кубинцы приняли официальный нарратив своего союзника, назвав его «специальной операцией». Когда я спросил Торрес Родригес, нового лектора «Partagás», читает ли она крутильщикам новости о событиях в Украине, она сделала паузу, потом осторожно ответила: «Это не моя задача. Я рядовой сотрудник, и я принимаю это. Я стараюсь не опускать профессиональную планку, поэтому не буду читать ничего противоречивого.