Скорее всего, вы ни разу не слышали ни о людях со страниц этой книги, ни об их роде занятий. О них не слагают песни, им не вручают награды, это почти никому неизвестные люди, живущие своей простой жизнью. Однако их необычные занятия раскрывают глубинную и малоизвестную правду об уникальности мест, где они обитают. Моя книга не об особой пасте, которою вы, возможно, никогда не попробуете, не о мосте, по которому вы никогда не пройдете, и не о таинственном зеркале, в которое вы никогда не заглянете. Она о важности невероятных вещей, о существовании которых вы, скорее всего, даже и не подозревали, о причинах, по которым мастера не бросают свое занятие, о том, что происходит, когда угасают уникальные традиции и ремесла, делающие нас теми, кем мы являемся. В первую очередь эта книга — ода искусности, творческой фантазии и самоотдаче, признание в любви тем людям, местам и практикам, которые делают наш мир поистине удивительным.
Если уж пандемия коронавируса и обнажила какую-то правду, то это правда о нашей взаимосвязанности, о том, как поступки одного человека влияют на целое сообщество, и о том, как пожилые люди, рабочий класс и все те, у кого нет никакой подстраховки, оказываются в наиболее уязвимом положении. Неудивительно, что большинство историй из моей книги посвящены как раз этой теме. Например, когда из-за карантинных ограничений всем пришлось сидеть по домам, оказалось, что последнему в Скандинавии ночному дозорному попросту некого охранять. Когда по всей Кубе начали закрываться фабрики по производству сигар, сигарные лекторы остались практически без аудитории. А когда на Тайване случился коллапс в индустрии кинотеатров, последние художники-плакатисты Азии чуть не потеряли работу. Каждая из этих некогда востребованных профессий еще до пандемии была на грани исчезновения, а реальность последних лет только подчеркнула необходимость рассказать о них.
Обстоятельства пандемии не только усилили чувство коллективной взаимосвязи, но также вынесли на поверхность необратимые последствия глобализации. Когда локальность уступает интернациональности, теряются те самые особые пережитки и рудименты, которые делают наш мир столь восхитительно разнообразным, — и такая всемирная «гомогенизация» как раз происходит на наших глазах. Ежегодно исчезает девять языков мира. Ожидается, что к 2080 году это число вырастет до шестнадцати, и, если мы ничего не предпримем для сдерживания такого лингвистического вымирания, в ближайшие лет сто количество языков на нашей планете сократится вдвое{1}. К 2030 году примерно 8,5 % живой рабочей силы заменят роботы{2}. Почти три тысячи испанских деревень с большой степенью вероятности станут поселениями-призраками{3}, в 2,5 тысячах населенных пунктов количество населения неуклонно падает{4}, а по всей Японии к 2040 году, по предварительным прогнозам, 896 городов и деревень станут нежизнеспособными, поскольку молодежь перебирается в крупные города ради высоких зарплат — бывший министр внутренних дел Хироя Масуда назвал этот феномен «локальным вымиранием»{5}.
Эти обстоятельства не сулят ничего хорошего тем, кто отправляется в путешествия ради восхищения неизведанным, ради познания безграничных глубин влияния природной среды на человеческое самовыражение. Не радуют они и последних редких мастеров, хранящих знания, которых иначе ждет полное забвение. Во многих смыслах такие хранители стоят ближе всех к мудрецам человечества. И хотя культура постоянно развивается и самовоспроизводится, с исчезновением подобных людей и ремесел исчезнет не что иное, как причудливая и многообразная душа мира.