— Истад славится прежде всего двумя вещами: сторожем и Валландером, — говорит Джек Лофвинг, разработчик бизнеса на студии Ystad Studios, расположенной в бывшей военной казарме в километре к востоку от башни Святой Марии. С 1994 года здесь было снято 54 фильма о Валландере. Благодаря этой франшизе Ystad Studios стала крупнейшей киностудией в Скандинавии — а также благодаря тому, что почти каждый житель Истада в тот или иной момент невольно становился статистом: вымышленные злодеи взрывали машины и таскали по улицам залитые кровью тела. За эти годы Валландер сражался с криминальным авторитетом, вознамерившимся обрушить мировую экономику на площади Сторторгет, противостоял террористу-смертнику под башней и загнал в угол захватчика заложников, взорвавшего себя прямо у церкви Святой Марии. В каждом случае режиссерам приходилось подстраивать съемки к сигналам Роланда, которые раздавались каждые четверть часа.
— Меня как-то спросили, не могу ли я перестать дудеть хотя бы ненадолго, но я сказал, что не могу, — рассказывает Роланд, разворачивая домашнюю выпечку и наливая себе газировку карамельного цвета, пока мы с ним сидим у радиатора во второй вечер нашего пребывания в башне. — Когда я дую в горн, все спокойно. Когда я перестаю дуть, значит, есть проблема. Жителям Истада нужен свой сторож.
Для поклонников триллеров Истад может быть синонимичен самому Валландеру, но для местных жителей сторож является образным, а в некоторых случаях и буквальным символом города.
— Церковь находится в центре города, а ночной дозорный — на вершине церкви. Он всегда был сердцем Истада, — говорит Йохан Леннгерд, управляющий местным отелем Hotell Tornväktaren («Башенный страж»).
За выпечкой в кафе «Lurblåsaren» Анна Рёинг, владеющая антикварным магазином в фахверковом здании 1500-х годов, прямо сказала: «Истад без ночного дозорного не был бы Истадом. Это был бы просто еще один старый город».
Рёинг также помогла мне разгадать загадку, над которой я долго ломал голову. Ежедневно бродя по Истаду, я часто заглядывал в закрытые окна коттеджей, чтобы полюбоваться их подвесными каминами, функциональным минимализмом и лаконичными интерьерами в стиле сканди, взятыми как будто прямо из дизайнерского каталога. А ночью, когда температура опускалась ниже нуля и ветер продувал город насквозь, я замечал, что почти в каждом доме окна распахнуты настежь. Может, это какой-то странный шведский обычай сна, о котором я не знал?
— Нет, это такая местная особенность, — улыбается Рёинг. — Многие люди в Истаде открывают окна, чтобы лучше слышать сигнал. Они не могут уснуть, пока не услышат его. Он дает нам спокойствие, особое чувство комфорта. Мы привыкли к нему, как дети, и любим его.
За семь дней, проведенных в Истаде, почти все коренные старожилы, с которыми я беседовал, выражали те же чувства, включая 77-летнюю Лену Пальмгрен:
— Иногда в город приезжают новые люди, они селятся рядом с башней и думают: «Ой, каждые четверть часа? Я так не усну!». Но я живу рядом с церковью и как раз не могу заснуть, если он не дудит. Здорово же, что у нас есть сторож, который присматривает за нами. В детстве я чувствовала себя в безопасности, когда выходила в город, зная, что он там, в башне, — вспоминает Пальмгрен, рассказывая, как она забиралась на башню и навещала отца Роланда, когда это еще разрешалось. — Я была очарована ночным дозорным с самого детства. Когда мы учились в школе, у нас был конкурс поделок, я изобразила ночного дозорного и получила приз. Он вдохновил меня вот на это, — говорит она, протягивая мне глиняную фигурку сторожа, дующего в медный рожок.
Вот уже 61 год Пальмгрен обжигает, раскрашивает вручную и продает маленькие фигурки дозорных в своем магазине «Krukmakaren Ystad» («Истадский гончар»), построенном в 1600-х годах и расположенном на площади Сторторгет, стараясь изобразить им глаза «добрые, как у Роланда». Заворачивая для меня маленького трубача, Пальмгрен говорит: «Все традиции хороши, особенно старые. Истад бы опустел без ночного дозорного».