Сначала он с помощью изогнутой косы срезает пучки койа у основания и раскладывает их на склоне холма, чтобы высушить на солнце. Аризапана требуется целый день, чтобы собрать достаточно койа для плетения 70 метров веревки, и несколько дней, чтобы срезанная койа высохла. Затем он сбрызгивает высушенную траву водой, кладет пучок на плоский камень и легонько стучит по нему маленьким круглым камешком, чтобы сделать стебли более податливыми, но не расслоить сами травинки. Когда стебли становятся пластичными, он берет влажную размятую койа и растирает ее между ладонями, скручивая в жгут и добавляя новые растения, чтобы уплотнить пасму травы, если она кажется ему слишком тонкой. Уже готовую часть веревки он придерживает ногой, чтобы по мере подплетания травяной канат оставался в натяжении. Аризапана рассказал, что в некоторых семьях на плетение этих 70 метров травы уходит целый день, а он занимается этим так давно, что может закончить свою часть работы менее чем за три часа, причем в одиночку. Скручивая койа между ладонями, мастер моста оглянулся на свою однокомнатную глиняную хижину, стоящую в нескольких минутах ходьбы от его родного дома, и объяснил, что всю жизнь прожил на этом небольшом участке земли. В детстве и юности он боготворил своего отца, Леонардо, который был мастером мостов до него.
— Я помню, как он плел Кэсуачака, когда мне было семь или восемь лет, и я хотел быть таким же, как он, — вспоминает Аризапана.
Он сидит со мной рядом, одетый в желто-красную чульо и белую шерстяную куртку. Леонардо настоял на том, чтобы Викториано получил образование, поэтому каждое утро он просыпался в 6:00 и два часа топал в гору в ближайшую школу.
— Я проучился в начальной школе четыре года, но часто сбегал и возвращался сюда, чтобы быть ближе к отцу. Я всегда был очень привязан к нему.
У Викториано было две сестры и ни одного брата, и Леонардо часто рассказывал своему единственному сыну о «гордости семейной родословной» — древней нити, связывающей поколения семьи его матери со времен империи инков. Когда Викториано было двенадцать лет, отец впервые позволил ему помочь строить мост, попросив его аккуратно встать на четыре несущих троса и сплести несколько балясин, соединяющих два поручня с основой моста.
— Я очень нервничал, боялся высоты и допустил несколько ошибок, поэтому отцу пришлось переделывать, — говорит он. — К пятнадцати годам я стал более уверенным в себе, а в шестнадцать начал монтировать отдельные участки, чтобы отец мог дать передышку своим израненным рукам.
Традиционно действующий мастер моста сам решает, кто станет его преемником, и после того как Викториано проявил себя в подростковом возрасте, отец однажды наклонился к нему и сказал: «Ты продолжишь дело после моей смерти, и, как я, станешь уважаемым человеком для всех в общине». Леонардо умер, когда Викториано было 35, и хотя под бдительным оком отца Викториано превратился в уверенного в себе ученика, стать одиноким чакакамайоком оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал.