— Я боялся свалиться, сделать что-то не так без поддержки отца, — вспоминал Аризапана. — Первые три года, как я стал чакакамайоком, мне постоянно снились сны, в которых я падал с моста и попадал на небеса. Во время этих кошмаров я громко стонал и вскрикивал, будил жену. Мне потребовались годы, чтобы освоиться на этой работе.
В конце концов кошмары прекратились, но через несколько лет мастера моста постигла трагедия в реальной жизни. Однажды вечером во время вечеринки в деревне жена Аризапаны потянулась за стаканом, как ей казалось, тростникового ликера. Она сделала глоток, упала в обморок на руки Аризапаны и умерла на глазах десятков людей, которые в ужасе на это смотрели. Местный андский целитель позже сказал Аризапане, что, вероятнее всего, его супруга в разгар веселья случайно глотнула из бутылки с пестицидом, стоявшей неподалеку, но тот факт, что он был не в силах спасти ее, до сих пор преследует Аризапану.
— Это был самый печальный момент в моей жизни, — говорит он, отводя взгляд. — Я больше не женился и не хожу на вечеринки.
Вместо этого Аризапана посвятил себя своим маленьким детям и Кэсуачака.
— Мост — часть моей жизни, — говорит он, поднимая глаза и глядя вниз по склону горы на реку. — Я забочусь о нем, как о собственном сыне. — У Викториано двое взрослых сыновей, Видал и Юрий. Долгие годы он мечтал, чтобы старший, Видал, пошел по его стопам, но с годами эта надежда постепенно улетучилась. — Он знает ремесло, но нервничает и боится, — говорит Викториано. — Раньше он помогал мне во время ремонта, как я помогал своему отцу. Теперь у него другие интересы.
Из-за отсутствия работы на плато многие молодые жители, говорящие на языке кечуа, вынуждены переходить на испанский и переселяться в близлежащие города, чтобы содержать свои семьи. В результате население сельской провинции Канас, где расположен мост Кэсуачака, неуклонно сокращается на протяжении последних трех десятилетий{86}. Долгие годы Видал жил в Лиме, занимаясь музыкой и играя на чаранго, а затем поселился с женой и дочерью в столице соседней провинции Ливитаке. Из пятерых детей Викториано только Юрий по-прежнему живет в Уинчири, и Викториано не скрывает, что его «предсмертное желание» — чтобы Юрий «пошел по моим стопам и продолжил род инкских чакакамайоков», если Видал откажется. Во времена инков чакакамайок обычно жил в небольшой хижине возле самого моста или поблизости. Помимо обслуживания, хозяин моста также отвечал за его охрану. Посягательство на любую часть Кхапак-Ньян было серьезным делом, а разрушение подвесного моста могло остановить и движение, и сообщение на огромной территории империи. Как писал в 1653 году испанский миссионер-иезуит падре Бернабе Кобо, любой, кто сжигал мост инков, подлежал смертной казни, «применяемой неукоснительно»{87}.
В наши дни Аризапана — один из редких людей на плато, имеющих круглогодичную работу. Дважды в неделю он заходит на Кэсуачака, чтобы починить все разболтавшиеся и подплести распустившиеся канаты, поврежденные стихией, и обеспечить жителям деревни и их ламам безопасную переправу через реку. За эту работу он получает 200 солей (52 доллара) в месяц, а когда не занят мостом, живет так же, как и все остальные в этом отдаленном регионе.
За семь дней моего пребывания в городе температура воздуха каждую ночь опускалась до минус трех по Цельсию, так что ночами я сворачивался в клубок под одеялом из альпаки. Как и у других здешних жителей, в четырехкомнатном доме Аризапаны нет отопления. Над ним нависает прохудившаяся металлическая крыша, а в окнах где-то вставлены стекла, а где-то — просто хлопчатобумажные занавески. Сам он спит на тонком матрасе, а на глиняных стенах прикреплены календарь, газетные вырезки и фотографии его детей. В углу примостилась небольшая глиняная печь, а деревянная уборная находится рядом с домом, на пастбище. Он выращивает картофель, лимскую фасоль, ячмень, овес и киноа. В сухой сезон он выживает в основном за счет картофеля, который готовит в глиняной андской печи времен империи инков, называемой уатиа. В сезон дождей он ест суп из лимской фасоли и киноа и добывает птичьи яйца на берегах Апуримака. Если повезет, в горах удается поймать дикую куропатку. Раз в неделю он вместе с другими жителями Уинчири забирается в кузов большого грузовика и едет в Коллана-Кеуэ, чтобы купить рис, масло и сахар. До 1987 года грузовиков не было, поэтому он переходил Кэсуачака, шел три часа пешком, чтобы купить продукты, и три часа нес их домой.