У каждого из пятерых детей Викториано теперь свои семьи и дома, а после того, как умер Леонардо, Викториано еще заботился о своей престарелой матери Сесилии. Когда четыре года назад она наконец скончалась, последний в мире чакакамайок похоронил ее, а затем задумался о своей судьбе.
— Кто придет за мной? — Он посмотрел на пустые комнаты, где раньше спали его дети. — Мне так одиноко, когда я остаюсь здесь один. Иногда можно отвлечься: я включаю радио, слушаю музыку, но счастье наступает только когда приходят мои дети. Мост спасает меня от одиночества. Он приносит мне много радости, особенно когда наступает время ремонта. Пусть я живу один, но три дня в году я самый важный здесь человек.
В Уинчири я остановился за горой, у племянника Аризапаны, Грегорио Уайхуа Калласи, и его жены Хосефины, которая ткет и шьет одежду из шерсти овец и альпак. Грегорио — один из духовных лидеров общины, и когда за день до начала фестиваля он повел меня в поле, помогать собирать урожай койа для своей семьи, он прошептал имена четырех апус и бросил на землю три листка коки. Затем он положил горсть листьев в рот и мне также предложил пожевать. Я видел, как Аризапана и другие делают то же самое, и решил расспросить подробнее. Грегорио объяснил, что инки и их потомки считают, что перед любым вмешательством человека в мир природы — будь то вспашка поля, сбор койа или плетение моста — необходимо произнести имена местных апус, попросить их о защите, а затем совершить им подношение.
— Из четырех апус Кэсуачака самый важный, потому что он соединяет землю и может говорить со всеми остальными апус, — объяснил он. — Если не просить защиты у апус, могут случиться очень плохие вещи.
— Какие вещи? — спросил я, пытаясь изогнутой косой разорвать колючие снопы койа и в кровь стирая руки.
— Голод, болезни, боль и наказание, — ответил он довольно бесстрастно. — Если хочешь узнать больше, поговори с Балтазаром Пума. Он все помнит.
Балтазар Пума — андский шаман, ему 104 года, и он живет на самой вершине горы. Он также приходится дедушкой Хосефине. Когда я спросил, как добраться до дома Пума, она дала мне следующие указания: «Поднимись на гору, перейди ручей у водопада, там будут коровы — за ними налево, пройди мимо лисьих нор и иди по каньону до самой вершины». Поднимался я часа полтора и когда оказался на высоте 4 050 метров, воздуха мне уже не хватало. Когда я наконец добрался до глинобитного дома столетнего жителя, я обнаружил его сидящим на груде камней с деревянной тростью в руках и молча смотрящего на долину внизу. На нем была коричневая шапка-чульо, а сверху — серое сомбреро, украшенное белыми сухоцветами. Когда я представился, он попросил меня говорить громче, потому что 40 лет назад его прокляла одна ведьма и с тех пор он практически оглох. В течение следующих нескольких часов я задавал вопросы правнучке шамана на испанском языке, и она наклонялась и поднимала ухо чульо, чтобы прокричать вопрос в его более-менее рабочее ухо на языке кечуа, а Пума рассказывал всякие истории, которые скоро могут вообще исчезнуть из памяти. Например, он вспомнил, как прапрабабушка рассказывала ему, что ее предки перерезали мост, спасаясь от наступающей испанской армии во время восстания Тупака Амару II в 1780 году — это было крупнейшее восстание коренных народов в колониальной испано-американской истории. Он также вспомнил, что через каньон неподалеку были перекинуты и другие подвесные мосты, которые падали в сезон дождей, но мост Кэсуачака — никогда.
— У этого моста особая сила, — сказал Пума, глядя на меня стеклянными карими глазами, видавшими давно ушедший мир. — Мы почитаем его и боимся того, что может произойти, если его не уважать.
Шаман также объяснил, что может произойти, если люди не будут при строительстве моста обращаться к апус. Однажды в молодости он и другие целители не совершили подношение должным образом, и через три дня в автомобильной аварии погибли три человека. А 75 лет назад один врач, не веривший в апус, помогал рубить старый мост, потерял равновесие и утонул в реке. Около 20 лет назад какой-то сотрудник министерства культуры сказал андским целителям, что подношения вообще не нужны. Во время строительства моста этот человек упал в Апуримак и умер в больнице Куско. Однажды, вспоминал Пума, мост сняли и не стали восстанавливать, и тогда «град уничтожил большую часть урожая, животные погибли, и был сильный голод».