Но после более чем трех веков существования одного и того же матрилинейного семейного древа сохранить эту «Божью пряжу» для будущих поколений может помочь только чудо. Лишь одна из двух дочерей Абраини знает основы техники изготовления, но ей не хватает страсти и терпения своей матери. Ни у одной из дочерей Абраини нет детей. Трем другим женщинам в семье Абраини, продолжающим традицию, уже за 50, за 60 и за 70 соответственно, и им еще предстоит найти желающих преемников среди своих собственных отпрысков.
— Это один из тех продуктов питания, риск исчезновения которых исключительно высок, потому что это одна из самых сложных в приготовлении паст, — говорит Рафаэлла Понцио, главный координатор «Ковчега вкуса», проекта «Slow Food International», который представляет собой общественную инициативу по сохранению кулинарных традиций в мире путем «сбора небольших высококлассных производств, которые являются достоянием культуры, истории и традиционных ремесел всей планеты»{88}. — На сегодняшний день в каталог проекта внесено более 6 300 наименований, которые варьируются от макаронных изделий «чекме», изготовленных на единственной мельнице в Фоче (Турция), до поджаренных волокон «катта», которые готовят женщины в Тимбукту, скатывая тончайшие нити пшеничной муки пальцами, и китайской рисовой лапши «ту чжа», придуманной во времена династии Мин и на изготовление которой может уйти 20 дней. Однако ни одна другая паста на Земле не производится таким малым количеством умельцев, как су филиндеу, что делает ее одновременно и самой редкой в мире, и находящейся под угрозой исчезновения.
— Сохранение су филиндеу — это не только вопрос кулинарного искусства, но и части культурной идентичности, — говорит Понцио.
Если при сардинцах упомянуть су филиндеу, они испытывают нечто вроде тихого благоговения.
— Это блюдо настолько странное, замысловатое, красивое, что на самом деле оно и не паста вовсе — утверждает Джованни Фанчелло, местный журналист и автор нескольких книг о сардинской кухне. — Паста — это еда, которую вы едите регулярно, а это блюдо — нечто более древнее и глубокое, напоминающее нам о том, кто мы.
На самом деле, если взглянуть на долгую и запутанную историю Сардинии и осознать, насколько сильно ее характер связан с пасторальными корнями, становится понятно, что су филиндеу — это не просто нити, связующие фестиваль в единое целое, но символ самой Сардинии. А если задуматься о том, что представляет собой эта паста и скольких людей она затрагивает, то становится ясно, что на карту поставлено выживание сурового характера и непоколебимого духа целого острова.
В 1921 году Д. Х. Лоуренс, проколесив три дня на паровозе по гористой местности Сардинии, написал, что остров находится «за пределами цивилизации» и что это земля, «затерянная между Европой и Африкой и ничему не принадлежащая»{89}. До ближайшего материка — 178 километров, к Тунису ближе, чем к Италии: ни один другой остров не заброшен в Средиземное море так далеко, как Сардиния, и этот факт исторически определил его уникальный характер и заинтриговал меня в тот же миг, как я увидел его на карте.
Когда мне было пять лет, моя семья переехала в дом в Мэриленде, где по соседству жила неаполитанская женщина лет пятидесяти по имени Мария. Она была неравнодушна к маленьким детям, а мне нравилось, как она разговаривает, поэтому я стал напрашиваться в ее скромный домишко, чтобы учить итальянский. Уроки языка вскоре переросли в полноценное культурное погружение, и я регулярно возвращался домой весь в пятнах от томатного соуса. Однажды, когда мне было лет восемь, Мария показала мне карту Италии. Она была заполнена маленькими картинками, представляющими каждый из двадцати итальянских регионов: пицца символизировала Калабрию, Колизей — Лацио, винный бокал — Тоскану. Но одно большое место на карте, почти за пределами страницы, оставалось пустым.
— А там что? — спросил я, указывая на ничем не отмеченный остров в форме подошвы, дрейфующий в синем море.
— Не знаю, — ответила Мария. — Овцы? — Даже для итальянцев это был некий абстрактный вопрос.
Я продолжал появляться в доме Марии каждую неделю, пока не поступил в колледж. Я специализировался на итальянском языке, изучал социо-лингвистику в Сиене, а после окончания колледжа работал гидом, водил студентов по стране. Вскоре я побывал во всех итальянских регионах, кроме одного — того самого, стоящего под вопросом, о котором время и картографы как будто забыли. Поэтому я взял свой дневник, сел на паром до Сардинии и в итоге задержался там на несколько лет, чтобы вести колонку об острове для римского журнала и составлять путеводитель для британского издательства. С тех пор я постоянно возвращаюсь сюда, и оказалось, что Мария была права: на Сардинии очень много овец (по две на каждого из 1,65 миллиона жителей на втором по величине острове Средиземноморья, если быть точным).